Комбинезон был уже чужой, золотисто-белый, с биркой и какими-то иероглифами на груди. Такая же бирка украшала оба рукава на запястьях, штанины на коленях и спину. Это что, подстраховка для опознания трупа? — мелькнула мысль. Еще крутилась ассоциация с заключенным концлагеря, но молодой мужчина отмел эту мысль, как контрпродуктивную.
Поселили его в отдельной крохотной каюте. Соседями справа и слева оказались четверо ребят из группы Василисы, их каюты были побольше, но и жили они там по двое. Девочек расселили на другом ярусе.
— Дамы и господа добровольцы, — раздалось механическое оповещение, едва Яр осмотрел одиночную камеру, где ему предстояло провести неизвестно сколько времени. — Корабль вошел в режим разгона. У вас будет около двух недель для общения и изучения нашего языка, истории, культуры и этикета. Физическую форму рекомендуем поддерживать отдельно в общем спортзале. Питание — трижды в день в столовой. Схемы расположения вы найдете у люков комнат и на стендах в коридорах. Там же — расписание занятий. Активируется прикосновением.
Яр развернулся к выходу. Действительно, на белой пластине размером со стандартный тетрадный, проступали нечеткие штрихи.
— По желанию стенки ваших кают можно поднять и объединить их, — продолжил голос после легкой паузы. Значит, его действия контролируются, отметил ведьмак. — Сейчас каюты по умолчанию изолированы. Через две недели, перед прыжком, вам следует лечь в анабиозные камеры, иначе ваши организмы не выдержат перехода сверхсветового барьера. Вас предупредят заблаговременно. Сейчас отдыхайте. Для связи с командованием, кураторами или стюардами используйте идентификаторы, их вы найдете на прикроватных тумбах. Команда звездолета «Арцим», что означает «Тень», желает вам комфортного полета.
Пока жаловаться на комфорт не приходилось: древняя цивилизация драконидов знала толк в дальних путешествиях. А то, что их раса не только гуманоидная, но и в физиологических деталях мало чем отличалась от человеческой, чувствовалось во всем, от высоты койки и столешницы до удобств ватерклозета. Если бы не обилие золота, пусть не слепящего глаза в мягком рассеянном свете, исходившем от потолка, но все-таки давящего чрезмерностью. Понятно, что хозяин звездолета — Золотой дом, но это уже дурновкусие.
Ярослав поковырял напыление на стене, хмыкнул и, сев на койку, начал разбирать продизенфицированные вещи. Осталось ли что-нибудь от черной книжицы Габриэля?
Крепкий кожаный переплет перестал быть черным и напоминал заплесневелую корку, но это был весь ущерб. Тончайшие страницы из неизвестного золотистого сплава не пострадали, как и гравировка на них. Все время стремительного полета от острова Сахреш до космодрома Яр запоминал ключ к зашифрованным символам и сейчас с гулко бьющимся от волнения сердцем принялся за дешифровку последних напутствий своего врага. Бывшего, конечно. Волхв уже не мог относиться враждебно к парню, который пожертвовал абсолютно всем ради возвращения Василисы.
Конечно, славянин не был настолько наивным, чтобы не понимать, что репти никогда не преследуют одну цель, а всегда встраивают целую схему хитрых ходов, чтобы в любом случае найти выгоду, даже в случае кажущегося проигрыша. Эта характерная черта чешуйчатой расы всегда восхищала Ярослава, как и способность поставить всё на карту для последнего удара и сокрушить. Она была близка потомку волхвов.
Впрочем, Яр отвлекся.
«Помни, вибрация лежит в основе человеческой речи, — раскрывали перед ним тайну зашифрованные иероглифы. — В основе манипуляций с экспериментальным мини-кластером Мемориза тоже лежат вибрации…».
«Репти давно готовился, еще до моего согласия на эту авантюру», — понял Яр, пролистав блокнот до конца и оценив объем информации. Он запомнил первую пару бессмысленных «коэнов», лег на койку поверх покрывала, закрыл глаза и положил левую руку на медальон, а правую — на металлический лист раскрытой книжицы, и, почти не размыкая губ, начал шепотом проговаривать сущую абракадабру. Постепенно его охватывало странное ледяное оцепенение, и Яр провалился в глубокий сон.
— Наконец-то! Ну, здравствуй, человече, — приветствовал его Габриэль. Он сидел, скрестив ноги, прямо в воздухе, слегка светился и… просвечивал. — Извини, что в таком виде, но сам понимаешь, другого у меня еще долго не будет.
— Ты голограмма?
— Нет. То, как ты меня видишь, это твоя интерпретация. Твой мозг подгоняет нейросигналы под привычные ему видения. Пока мы можем общаться только во время твоего сна.
— И это хорошо. Тут все контролируется видеокамерами. Такое ощущение, что глаз не сводят.
— Это не видеокамеры, Ярослав. Это куда круче, насколько я успел ощутить, пока ты мылся и осматривался. Нечто невообразимое. Огромное. Разумное. И очень опасное. И нам нужно соблюдать крайнюю осторожность, чтобы этот монстр не почувствовал кое-кого неучтенного в списке землян-добровольцев. Потому сократим до минимума наше общение. Как ты понимаешь, свой план я не мог доверить даже зашифрованному блокноту. Слушай и запоминай…
12
За все время до ужина Аррадор меня больше не беспокоил. Только приставленная ко мне служанка-офицер космических войск пару раз интересовалась, не нуждаюсь ли я в чем-то. Конечно, нуждаюсь! В возвращении домой. Ну или на худой конец в оружии, чтобы не чувствовать себя беззащитной.
Еще заглянул доктор, нацепил на меня кучу устройств, заставил двигаться и что-то чиркал стилом в драконидском подобии моба — полупрозрачной голографической панельке. В символах дисплея я ничего не поняла. На попытку взять у меня кровь для анализа отреагировала резко отрицательно, и побледневший инопланетный коллега Гиппократа спешно удалился.
Потом явился какой-то мужик, отрекомендовался помощником капитана и моим куратором и предложил свою помощь в спортзале, в изучении письменного драконидского или переводе потенциальных знаний, которыми я обладаю, в актуальные. Послала.
Аль-тар не появлялся. Как чувствовал, урод, мое состояние.
Люк каюты не открылся, когда я попыталась самостоятельно выбраться, зато немедленно явилась «камеристка-денщик» ру-тай Диири и с вежливой улыбкой поинтересовалась, куда меня сопроводить.
— Я передумала. Ты можешь быть свободна.
В конце концов я начинала медленно звереть от безделья и заодно ужаснулась предстоящему месяцу такой жизни на корабле. Каюту я уже всю облазила сверху донизу, ничего интересного не смогла найти, даже сигнальных кнопок — мерзавцы учли мой повышенный интерес к их функционалу.
Но как я ни бесилась от безделья, к драконидскому справочнику не притронулась. Кто его знает, какую гадость в моих мозгах она активирует?
Паранойя цвела пышным цветом, пока не пришла ди-дэй Эмери, как и обещала, вечером, после ужина. Кстати, на ужин опять была протертая гадость, а я уже начала мечтать о хорошо прожаренном стейке с хрустящей корочкой.
— Здр-р-равствуйте. Благодар-р-рю за чшесть, аль-дэй, — сказала она по-русски с чудовищным акцентом, и я чуть не заплакала, такая ностальгия меня захлестнула.
Ностальгия и благодарность к этой хрупкой инопланетянке. И в тот момент я не думала, что это тоже может быть частью игры, просчитанной с нечеловеческой точностью и изощренностью. Особенно я растаяла после ее слов, сказанных уже на драконидском, так как русский давался ей с трудом:
— Часть команды поручила мне выразить вам глубокое сочувствие из-за недобровольной потери вами вашей родины.