— Вы, вы! Уничтожили стольких невинных людей!
Да, и здесь не о чем вообще упоминать. Там не было никого сильного. А вот с этим Охотником я бы с удовольствием помахался, но черт, солнце просто бесит. Я и раньше его не любил, но после того, как Господин дал мне своей крови, я стал его ненавидеть и бояться, что на меня вообще не похоже. Я раньше почти ничего не боялся…
— Остановитесь! Черт!
Охотник стал выдыхаться. Я же наконец зашел в самую густую и темную сень леса и перестал изжариваться под солнцем.
— Фух… Убегать от кого-то — такое паршивое чувство. — Досадливо цокнул я. Черт, да я бы наплевал на солнце и прикончил бы этого Охотника, но кровь, заставляющая меня бояться солнца, говорила быстро бежать.
Прибежал Кайгаку, с практически испепеленной рукой, которую плохо обмотал одеждой. Наши недовольные гримасы были практически одинаковы. Он выругался на солнце.
Я отрегенерировался, вытряхнул пепел собственной сожжённой плоти из хаори и пошел дальше, в глубину леса. Кайгаку зашагал рядом. Он спросил:
— И как тебе?
— Что?
— Как тебе в роли демона? Тебя же недавно обратили.
— Да ничего особо не поменялось. Излечился, стал сильнее, но потерял друзей. А в остальном — нет изменений.
— К черту друзей. В мире правит лишь сила.
— Не только сила. Еще важны и чувства. — возразил я.
Он усмехнулся, скептически на меня поглядев.
— Это мне говорит тот, кто покинул друзей.
— Они же не перестали быть моими друзьями. Хотя я и хочу их убить, но дружески.
— …Ты странный.
— Нет.
— Кстати… Говоря о тех, кого я хочу убить… Эта ката, которую ты использовал, очень похожа Молниеносный раскат грома.
— Я разработал ее на основе этой каты.
— А где ты ее видел?
— От друга.
— Друг, случайно, не некий желтоволосый нытик?
— Он самый. Вы знакомы?
— Мы учились у одного и того же сенсея, естественно, знакомы.
Я прочитал на лице Кайгаку холодную усмешку и злобу. Типичный демон. Что довольно странно, ведь раньше он показался мне вполне адекватным, а не злостным, как сейчас.
— Чего тебе Зеницу насолил?
— Этот неудачник… Я намного талантливее его. Но учитель почему-то относился к нему, как к собственному сыну!
— То есть, тебе тоже надо стать неудачником, чтобы тебя полюбил учитель…
— Да что у тебя происходит с логикой?! Нет, учитель уже умер.