Теперь этот же удар, кое-как приспособленный под мою собственную дыхательную технику:
"Концентрация"
Замах я начал не как обычно, а немного волнообразно — сначала начали двигаться плечи, затем локти, кисти, пальцы, фаланги пальцев. Это произошло на интуитивном уровне.
"Дыхание крови, ката четвертая: Коготь, расплескивающий сакэ"
Лезвие вошло в породу стремительно и мощно. Однако я встретил почему-то намного большее сопротивление, чем при применении каты "дыхания ветра". Клинок прорезал совсем неглубоко.
— Черт. Ну, я хотя бы понял, чего делать не стоит.
Я вытащил катану из камня, вогнал ее обратно в ножны, развернулся и пошел к учителю. По-моему, присутствие незнакомого человека, ощущаемое мной с недавнего времени, означает, что моя катана и форма готовы.
— Наконец-то.
Я не видел, как от моего последнего разреза по породе побежала прямая трещина, раскалывая гигантский камень на две части.
***
— Присядь, Казума-кун.
Я поклонился и сел на колени, посматривая на гостя. Говорить мне при людях нельзя, и мастер прививает мне постепенно "манеры" — я знаю этикет, но отвык от него совершенно, пока был у Тэноки. Демоны, судя по тем, кого я видел, лишены чувства эстетики.
— Это Когэрасу-сан. Она выковала для тебя клинок Ничирин.
Пришедший гость оказался гостей. Я этого не понял, потому как ее лицо было под маской, изображающей веселое лицо с надутыми щеками и вытянутым в трубочку ртом. Вроде как это маска Тенгу.
Я кивнул в ответ на слова Некуо-сенсея и чуть наклонил голову перед гостьей, выражая уважение. Все-таки я мог и раньше понять, что это женщина. Ведь вроде бы только у них бывает большая грудь? Ну, это не имеет значения.
Пришедшая достала из-за спины сверток, положила на татами и развернула.
Воу. Я впервые за долгое время увидел нечто красивое. Серо-зеленый цвет, символизирующий ветер, покрывал ножны. Гарда была светло-серая и на ней были выгравированы листки, будто бы колышущиеся на ветру, а рукоять — серо-зеленая в белой оплетке. Как же жаль будет пачкать ее…
Мне передали катану из рук в руки по всем правилам. Я взял одной за рукоять, другой за ножны, и потянул. Со слабым звуком трения металла об металл лезвие показалось на свет. Светло-серебристое. И гравировка, изображающая лепестки, шла от гарды по всей длине клинка, завершаясь в трех сантиметрах от острейшего конца.
Над катаной работал кузнец. Но в душе он был художником.
— Возьми ее обеими руками и примени дыхательную технику.
Я сосредоточился. Вдох — четыре стука сердца. Выдох — два.
Светло-серебристый клинок Ничирин неожиданно для меня начал изменять цвет. На пепельный, или светло-серый. Контуры гравировки лепестков приобрели алый цвет.
Мастер с удивлением смотрел на клинок.
— Вроде бы и ветер… Но красные лепестки, обдуваемые пепельным ветром — это что-то странное. Я видел нечто подобное у Охотника, использующего "дыхание грома" — желтые молнии среди белого неба, но что это — сказать не могу. А вы, Когэрасу-сан?
— Я тоже. — прозвучал из-под маски задумчивый голос. Она повернулась ко мне и спросила — А тебе самому нравиться?
Кивком обозначил свой положительный ответ на ее вопрос. Острие острое, металл крепкий, дизайн — превосходный. Чего еще требуется для счастья? Конечно, испытать ее в деле. Я бы пошел прямо сейчас, но вовремя вспомнил об этикете, по которому нельзя просто так уходить.
— Вот и отлично. — она собиралась вставать, но что-то вспомнила и приблизила свою маску к моему лицу, упираясь трубочкой рта мне в нос, — И только попробуй ее сломать…
Я поежился и закивал. Пугает. И я ни за что не сломаю эту катану — даже не знаю, может, даже ценой своей жизни? Хоть и умирать уже не хочется.
Тут в окно влетел ворон и закричал хриплым голосом:
— Задание! Задание! Новое задание! В деревне на севере появились демоны! В путь! Отправляйтесь в путь!