В мужской гарем? За что?!: читать начало книги онлайн

– Завтра, моя драгоценная. Завтра отведём твоих птичек на рынок и продадим самой Владычице!

– Ну, Владычице навряд ли, – вздохнула Кесса. – У неё недавно новый муж завёлся, Алган, говорят, души в нём не чает, ей сейчас не до новеньких.

– Так это ж к лучшему, драгоценная! – воодушевился Энох. – Месяц-другой, и взбунтуются пташки гаремные. Захотят свергнуть завравшегося мужа. А тут раз, и свежую плоть подсунут. Вспомни, сколько лет рядом с ней Осгар был, а теперь? Как ты того великана из Южных земель притащила, всё, закатилась звезда Осгара. А сколько милостей ты за это получила, м? Представь, если ей кто-то из этих двоих приглянется, ты станешь первым поставщиком в дворцовый гарем! Да у нас отбоя от заказов не будет!

– Мечтай больше, – поморщилась Кесса. Конечно, перспектива была заманчивая: ещё год-другой, и мечты о собственном доме и небольшом гареме станут реальностью. Но насколько оправдан риск? Переходить дорогу крупнейшим работорговцам Салетдина не хотелось.

– Вот увидишь, я всё в лучшем виде сделаю. Сама благолепная Шапсут будет золото под ноги бросать, чтобы забрать их в Первый гарем!

– Как всегда сладким мёдом уши заливаешь, – зевнула Кесса. В мастерство Эноха она, конечно, верила, но тут на одно мастерство полагать мало, тут ещё и удача нужна. Сложатся карты хорошо – попадёт хоть один во дворец. Не сложатся – не беда, конечно, деньги всё равно выручат. Но репутацию надо поддерживать. Энох вдруг перегнулся через стол и жарко зашептал:

– Есть у меня одна гадалка, она к самой благолепной Шапсут в покои вхожа. Как раз сегодня к ней направляется. Вот ей-то на ухо я нашептал пару слов о наших птичках. Так что жди, моя драгоценная, жди завтрашних торгов!

5. Когда сдают нервы

Белоснежный дворец Владычицы стоял на вершине холма, взирая на город с величественным равнодушием. Окружённый густыми пальмовыми зарослями, он прятал за высокими стенами изумрудные сады, по которым расхаживали величественные белоснежные павлины. В многочисленных фонтанах резвились красные рыбки, а их распахнутых окон доносились разговоры наложников:

– Три месяца, Сюдун, она не хочет меня видеть уже три месяца! А всё этот Алган, забери его черти в пекло! Как глазами своими чёрными зыркнет, так сразу внутри всё сжимается! – раскинувшийся на подушках низкорослый мужчина в тёмно-красных шароварах, расшитых золотом, драматично прижал пальцы к груди. – Так и колотится, ты только послушай! Как вообще этого ифрита к нашей луноликой подпустили?!

Тот, кого назвали Сюдуном, светловолосый хрупкий юноша в белых штанах и белой тунике, сидел на полу перед массивным сундуком и методично начищал тяжёлые броши, ожерелья и браслеты, не обходя вниманием ни один драгоценный камень. Он давно знал – когда Петри начинает ныть, лучше молчать.

– А ведь наша луноликая уже хотела сделать меня вторым мужем! Как мне жить без её милости? – Петри приложил палец к подкрашенным губам и задумался. – Может, сброситься с крепостной стены? Тогда она поймёт, как была жестока! Или лучше утопиться в фонтане? Нет, – его глаза загорелись, – я отравлюсь! Точно, я отравлюсь, буду страдать, умирать в мучениях, и тогда она вспомнит! Будет страдать также, как страдаю я, её преданный раб Петри!

Сюдун хмыкнул про себя – Петри собирался умирать три раза на дню, каждый раз выдумывая себе смерть, одна драматичней другой. Хотя и ежу в саду было понятно, что Владычица навряд ли хоть раз его к себе позовёт. После появления великана с Южных земель гарем вообще приуныл. Первый муж Владычицы, Осгар, за власть не цеплялся. Любил хозяйку без памяти, но знал о её непостоянном нраве, поэтому нередко сам выбирал для неё наложников на ночь. Мягкий, улыбчивый, с вечно грустными глазами – после воцарения Алгана его жалели все. И все желали Алгану скорейшего забвения. Но как к нему подступишься, он себя свитой окружил, еду проверяет, все гаремные козни, кажется, на зубок знает. Ни перца в средство для удаления волос не подсыпать, ни яду, чтобы понос вызывать, не подлить. Гарем скрипел зубами, косился на Алгана и ждал.

В покоях хозяйки гарема, благолепной Шапсут, пахло сандаловым деревом и фруктовым шербетом. Сама хозяйка нервно расхаживала от балкона к столу и обратно, поглядывая на двери. Гадалка должна была прибыть с минуты на минуту, но почему-то запаздывала. Шапсут злилась. Не то, чтобы она особо верила в волю богов, но каждое слово этой гадалки сбывалось, а Шапсут никогда не добилась бы таких высот, если бы не научилась доверять знакам.

Наконец двери распахнулись, пропуская невысокую молодую женщину, тонкую, как тростинка, с пронзительными чёрными глазами. Гадалка была закутана в кроваво-красную шаль, а многочисленные золотые монеты в её чёрных волосах позвякивали с каждым шагом.

– Прости, что опоздала, благолепная, – голос, несмотря на юную внешность, был приглушённым и скрипучим. Не дожидаясь ответа, гадалка прошла к низкому столу, опустилась на подушки и начала раскладывать многочисленные атрибуты, доставая из небольшого мешка. Шепсут тоже не стала тянуть – нетерпеливо села напротив и взмахом руки отпустила слуг.

– Великие времена грядут, благолепная. – Гадалка почесала кончик носа, глядя на разложенные карты. Взяв в руки небольшую связку трав, она подожгла их, и по комнате поплыл резкий аромат. Шепсут поморщилась, но ничего не сказала – успела привыкнуть к странным методам. – Скоро жизнь нашей Владычицы изменится. Станет она сладкой, как горный мёд, прозрачной, как ледяной ручей и счастливой, как солнечный день после затяжных дождей. – Задумавшись, гадалка взяла одну из карт, на которой было изображено колесо, и тонко улыбнулась. – Вижу. Вижу мужчину рядом. И не будет для него большей радости, чем делать госпожу счастливой. И подарит он ей детей. Не одного вижу. Двух. Или трёх. А может, всё-таки одного?.. – Гадалка бросила быстрый взгляд из-под ресниц на Шепсут, но та благоговейно рассматривала карту, пытаясь увидеть таинственного мужчину. – И пришёл этот мужчина из-за моря, из мира иного, нам недоступного. Кстати, – голос, звучащий нараспев, вдруг стал деловым, – он будет среди тех, кого в ближайшее время выставят на торги. Я бы на твоём месте поторопилась, благолепная. А то уведут счастье Владычицы нашей, и всё. Ни любви, ни радости не будет у неё. Всё уйдёт.

Шепсут вздрогнула, с подозрением посмотрела на гадалку, но та уже начала деловито собирать вещи.

– На ближайших торгах, говоришь?

– Ага, – кивнула гадалка и тут же исправилась. – Да, о благолепная, не знаю, есть ли среди новых рабов мужчины заморские, но карты говорят, что именно среди них счастье Владычицы.

– Что ж, – Шепсут вздохнула и протянула небольшой бархатный кошель, – значит, придётся выехать в город.

– Поторопись, о благолепная! – гадалка взвесила мешочек в руке и сунула его в необъятный карман. Шустро встала, отряхнула юбки и склонилась в низком поклоне. – Зови, если понадобится.

Обманывать Шепсут было просто. Сиенне вообще легко удавалось заставлять людей верить в то, что они хотят услышать. Сказывались корни: дед Сиенны был завезён из-за моря, называл себя вольным ромалэ и учил внучку карточным фокусам и лёгкому гипнозу, к которым у девочки оказался настоящий талант. Знакомство с Эноком стало настоящей удачей, владелец одного из самых лучших домов, поставляющих рабов, открыл перед ней двери и нашептал множество секретов, которые помогали в работе. Слухи о том, что второй муж Владычицы встал поперёк горла не только гарему, но и Шепсут, оказался как нельзя кстати. Новых рабов Сиенна не видела, да это было и ни к чему: Энок чётко дал понять – без разницы, кого она выберет, пусть думает, что оба могут занять место рядом с Владычицей. Подбрасывая мешочек в кармане, Сиенна выскользнула из дворца – ей предстояло забрать свою долю у Энока.

Рич проснулся с лёгкой головной болью. Тело приятно гудело, обрывки вчерашней ночи проносились яркими вспышками, на губах сама собой расцвела улыбка. Потянувшись, Рич лениво подумал, что надо позвонить Чарли и поблагодарить за приключение, когда рука наткнулась на чужое плечо. Явно мужское плечо. Резко открыв глаза, Рич отшатнулся – рядом, приоткрыв рот, спал обнажённый викинг Тони.

– Эй, – Рич ткнул его указательным пальцем в каменное плечо. Антон замычал что-то и отвернулся на другой бок.

В открытое окно залетали чьи-то голоса, золотые занавески медленно поднимались и опадали, где-то далеко ржали лошади. Рич глухо застонал и накрыл глаза ладонью. Неужели кошмар продолжается? Сколько можно-то, а?!

– Просыпайтесь, птенчики, – тонкий голос Энока задребезжал в барабанных перепонках. Рич привстал на локтях, наблюдая, как тучный мужчина необъяснимо изящно двигается, лавируя между столиков, заставленных следами вчерашнего пира.

– Что на этот раз? – проворчал Антон, не отнимая лица от подушки.

– Как что? Вас надо подготовить к продаже. Или вы думали, в сказку попали?

– К продаже. – Отчего-то именно в этот момент Рич понял, что всё это по-настоящему и назад дороги нет. В фильмах, которых он пересмотрел множество, и в которых он не раз снимался, герой всегда находит выход и не менее героично сбегает из плена, взорвав при этом дворец и прихватив по пути сексапильную девицу. Девиц вокруг было хоть отбавляй, только любая за попытку дотронуться без колебаний отрубит руку по плечо. А пробиваться сквозь толпу стражи и всё так же героически сдохнуть Ричу не хотелось. Он покосился на угрюмого Антона. Тот тоже сел и теперь почёсывал растрёпанные светлые волосы с выражением, которое было сложно прочитать.