Незабытые чувства: читать начало книги онлайн

– Дима сейчас живет за границей. В Россию он не планирует возвращаться. И быть отцом Андрея тоже. Поэтому и прочерк.

– Бросил вас? – невозмутимо уточняет Багдасаров.

– Так сложились обстоятельства.

Противный холод сковывает затылок, спускаясь вниз по спине, когда я об этом вспоминаю.

– Поподробнее.

– Три года назад Дима с беременной от него девушкой попал в аварию. Даша не выжила, а он еле выкарабкался. Их ребенок появился на свет недоношенным, ему требовался круглосуточный уход. Я Андрея выходила. Разом свалилась куча проблем, а родных и помощи – никого. Даша одна, мать Димы сильно сдала, узнав о несчастье с сыном. А сам Димка на больничной койке между жизнью и смертью... Я обратилась к Гончарову, чтобы продать салон. Он согласился помочь не только с ним, но и с документами на мальчика. Позже я купила новое жилье, оплатила Димке лечение и погасила его долги по бизнесу, остальное вложила в развитие секций. В то время я активно начала заниматься этим делом и не захотела бросать.

– А Слуцкий? Почему он не захотел помочь? – с удивлением спрашивает Ян, вскидывая брови.

Мне неприятно говорить об Антоне. Никогда не смогу простить этого человека за ту ночь и все, что он сделал. Два года ничего о нем не слышала, никак не интересовалась его жизнью и впредь собираюсь делать то же самое.

– Ты же в курсе, что он сел. Все случилось примерно в один промежуток времени. Антону оказалось не до моих проблем.

Говорю и сама понимаю, что после этой информации у Яниса возникнет еще больше вопросов. Но Гончаров пообещал, что никогда и ничего не расскажет Багдасарову о той ночи. Я тоже не смогу. Оказывается, причинять боль другим людям, и особенно тем, кто тебе не безразличен, – больно вдвойне.

– Получается, Дима отказался от сына? – переспрашивает Янис.

– Почти так. По бумагам я единственный близкий человек Андрея. Врачи давали неутешительные прогнозы насчет брата. Гончаров предложил оформить бумаги таким образом, чтобы ко мне и ребенку, в случае смерти Димы, не возникло никаких вопросов. Я согласилась. К тому времени, когда брат все-таки оклемался после аварии и вышел из больницы, Андрей уже уверенно бегал по квартире и четко называл меня мамой. Родного отца он сторонился и к себе не подпускал. Дима честно пытался стать папой для своего ребенка, но в итоге подписал контракт с заграничной фирмой и улетел. С Андреем они видятся редко, он даже не спрашивает о нем. Поэтому вопросы «Где твой папа?» и тому подобное – больная тема для нас. Словно ребенок чувствует, что его бросили, и всех воспринимает в штыки. Наши отношения с братом сильно испортились из-за этого. Я надеялась, что Дима захочет как-то участвовать в жизни Андрея и помогать не только деньгами. Это оказалось не так. Как ты уже, наверное, заметил, у мальчика сложный характер. Мне непросто с ним справляться в одиночку, имея к тому же множество проектов. Однако оставить маленького и беззащитного ребенка я не смогла. Привязалась как к родному и не чаю теперь в нем души. Так что да. Андрей – только мой сын. Такая правда тебя устроит?

Янис глубоко вздыхает и откидывается на спинку стула. Заводит руки за голову и прикрывает глаза.

Понимаю, что должна быть сильной и сказать Багдасарову еще раз прямым текстом, чтобы исчез из моей жизни, но молчу, наблюдая за ним. Громко и нервно дышу.

Историю, которую ему только что поведала, знает ограниченный круг лиц. Я не привыкла распространяться о своей жизни или искать поддержку на стороне. Научилась справляться с проблемами сама. Вот только бороться с чувствами мне до сих пор тяжело. Особенно когда пробивает дрожью при взгляде на мужчину, к которому не получается быть равнодушной.

Ян открывает глаза спустя несколько минут и смотрит на меня. Взгляд опять дикий и темный.

– Устроит. Пять за честность, Алёна. Хотя бы в этом вопросе. Но после услышанного у меня их к тебе еще больше появилось.

16 глава

Рука сама тянется к карману брюк за телефоном, но я останавливаю себя, сжимая ее в кулак. Звонки, уточнение кое-каких деталей, новые размышления. Потом. Сейчас это не важно.

От внимания не ускользает, что Алёна опять рассматривает мои руки. Интересно с ними вышло. Шипиева с самого начала сравнивала меня с бракованным фейерверком, а я и впрямь от него пострадал. И брату перепало. Его свадебное торжество закончилось нашей госпитализацией. Мне больше всех досталось: я был ближе к салютам, когда они начали вдруг палить. А Эрику, потому что... Семейное это, блядь. Если я попал в какую-то неприятность, то он в стороне не остается, лезет за мной в самое пекло.

Не удивлюсь, если родители нас усыновили. С разницей в несколько лет изъяли из какой-нибудь сумасшедшей семьи. В голове не укладывается, что у сдержанных и хладнокровных «сухарей» могли появиться такие безбашенные дети. Или это спокойствие с возрастом приходит?

Кстати, у пацаненка Алёны я заметил красные отметины от ожогов на одной из рук. Тоже куда-то влез? Розетки дома чинил, пока мамка обед ему на кухне варила? Я часто устраивал подобный беспредел. Неужели все дело в нехватке внимания?

Поднимаюсь на ноги и отхожу к окну. Голова начинает трещать от обилия информации. Нестыковок много в услышанном. И это я еще намеренно не даю полета мыслям. Хотя одна не оставляет в покое. Не представляю, как это – одной поднимать на ноги недоношенного ребенка. Причем даже не своего. Нет, понять могу, что Алёна не оставила мальчонку и привязалась к нему. Возможно, я бы так же поступил, окажись на ее месте. Но в голове не укладывается. Почему тогда попросила Гончарова мне не говорить об этом? Зачем возвращаться к человеку, который вытирает об тебя ноги? Куча вопросов. И пока мало на них ответов.

Тру пальцами переносицу. Тогда, несколько лет назад, все казалось логичным и простым: мы мало времени провели вместе. Отношения начались абы как. Доверия ни у меня, ни у Алёны друг к другу не было. Из-за денег, по сути, она ко мне пришла и из-за них же свалила в закат. Наговорив при этом такого, что меня еще неделю трясло, когда вспоминал наш разговор. А чем я, спрашивается, такое заслужил?

Поворачиваюсь и смотрю на Ковалёву, закусив щеку изнутри. Ну вот и что с тобой делать, цветок? Шипы, интересно, всё такие же ядовитые и колючие? Смертельно меня ранит или чуть-чуть полоснет? Вообще, сомнительно, что стервы воспитывают чужих детей и при этом ставят крест на своей жизни. Хотя до креста тут далеко с таким «принцем», как Нейман. Уже завтра Генрих будет обивать пороги палаты цветочка. Я в курсе, что он вечером прилетает на координационное совещание. Жаль, не моя сфера влияния, а так бы отменил все встречи, чтобы ухажер не крутился возле красавицы. Пока не моей, да. Но это лишь пока.

– Гончарова я попросила тебе ничего не говорить, чтобы ты цепочек никаких в голове не выстраивал. Мы с тобой всё выяснили еще несколько лет назад. Не будь проблем с Антоном и нашей с ним размолвки, я бы к тебе не пришла. Теперь уходи, – доносится твердый и уверенный голос Алёны.

Уходи, да? Сука какая. С радостью бы ушел, но предохранители, кажется, опять вышли из строя. Может, починю, а может, хер забью, и пусть летит все к чертовой матери…

Зачем-то вспоминаю нашу первую встречу на базе во Владивостоке, свою настойчивость, ответки Алёны. Может, и правда уйти? Ну не получается у нас. Тянет, да. Штормит. Ломает. А дальше что? Опять она в омут затащит, пройдется по моим чувствам катком?

В прошлый раз я ушел и больше не появлялся в ее жизни. Но сейчас у Алёны ребенок, а я уже не уверен, что хватит выдержки расстаться с ней по-хорошему. С годами же усугубляется характер. Где-то прибыло, где-то убыло. И терпение стало ни к черту. Вдруг еще к ребенку ее привяжусь? Снова травму потом ему наносить? Родной отец бросил, приемный исчез... Неужели Костя прав и с Нейманом Алёне будет спокойнее? Блядь… Как же все сложно.

– Окей, – киваю я. – Уйду.