Так держать! (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

 Дед Павел Бербатов, - лицом крупный человек, особенно нос, выдаётся, он у него на древнюю артиллерию похожий, густые вздутые брови надвинуты на утонувшие глаза, усы изображают всегдашнее желание выпить; человек в селе наслышанный, держится вольно, хотя повода не имеет, - с сельсоветом двор делит. Часто, председателя села, через забор бранит, негодным обдирателем, клевитником и грабителем называет.

   Когда он рос, школа необязательной была, потому грамоту не знал, не все слова, которые кричит, - записать можно. Порой эти его слова, угрозой наступившему времени остаются.

  Ещё давно, управа участок свой расширила, залог его отца выкупила.

  Бывает, напьётся Бербатов и орёт, не согласен с потерей прошлого имущества.

   Земля продаже не подлежит, - кричит он, прах далёких континентов поднимает, показывает, как всякого самоуправца надлежит свирепо презирать.

  Его и выселить грозились, на пятнадцать суток закрывали, штрафовали..., но приходила новая пасха, и он начинал новую весну твёрдой руганью воскрешать.

   Негодует человек сердитый, поросёнка два года подряд из-за скудности закона и кормов, никак высмотреть не удаётся. Во всём большём селе, только его одного и видят, когда с колхозного поля кукурузу тащит, а как по-другому скотину прокормишь? - своей земли нет, огород отрезали, повсеместная хрущёвщина свирепствует, обнищание в урезанных дворах наступило.

  Надзорные сельсоветские глаза, днём и ночью двор Бербатова шарят, - ищут пропажу народного урожая. Даже листья на деревьях сада преждевременно вянут от глупой и вредной установки последнего начальства.

   А сметливо обязаны про народные невзгоды соображать, тоже мне... Слышь... ты!?

  Какой бы не сидел в сельсовете председатель, - поросёнок еду рылом рыскать не перестанет. Это самое начальство тоже рыло равным образом повсюду суёт, во всём везде ищет нарушения, - для сытости своей старается.

   Тут с этим поросячьим соседством, такое безобразие получается что, если не извлечёшь хитрость, окончательно захрюкаешь от нищеты.

  Дед Павел в поле межевом, что возле большой дороги, тёмным утром, мешки початками наполняет. Рейсовым автобусом прямо к дому доставляет кукурузу, - ...с базара человек вернулся, купил, шофёру тишь дня платит, один с бедой, а раздражённых много.

  Глаза сельсоветские индевеют от сомнения, у самих в огородах отягощённые положением початки с корней свисают, не стало в селе коров - некому выхватывать из ограды золото указаний. Надо базары тоже запретить.

  В ограде деда Павла кукурузы нет, есть виноградник, стадион сельский рядом. И футбольные мячи в огород залетают будто, одуванчики ветреные. Пацаны под ногами совсем не смотрят, достают закатившиеся кожаные мячи из под кустов, - давят гроздья шипами обуви. Надоели деду.

  Во время районного полуфинала, когда сельская команда на своём поле побеждала сборную военных, мячи особенно кручённые свистели мимо ворот, далеко заскакивали, в недовольство старика упирались. Он шилом каждый залетевший футбол выпроваживал, с особым настроением колол шкурные шарики, счёт победе прибавлял.

  Футболисты досадовали не меньше, вдруг до окончания матча мячей не хватит. Особенно солдаты сборной дивизии негодовали, отыграться не давал старик, - слабые слали удары в ворота огородные.

  После проигрыша, отчаянные десантники всерьёз разбушевались, перескочили за ограду, были их кулаки собранны - будто без парашюта прыжок собрались делать, - вздорили с дедом, ругались, шило дёргали, ...и разжали кулаки, поднялись вместе со стариком в дом, в подвал зашли. Вино хозяйское сержантам понравилось больше, чем упущенная победа в районном чемпионате.

  До того завлекло вино, что они будку передвижного штаба срочно кукурузой набили, доставили в самый полдень, резервный бачёк вином наполнили, - и также, с любезностями долго уходили.

   Сыто стал кормиться поросёнок, аж хозяину скучно сделалось, долго ничем не досаждал сельсовету.

   Тут, на ремонт полов сельсоветских кабинетов - доски подвезли, а конура поросячья совсем без пола осталась. И рождество приближается. Подвыпивший дед Павел все доски к поросёнку в конуру перетащил, решил новыми плахами покрыть изгрызенный настил.

  Ночь стояла тёмная, потому ровные доски, кривые полосы мутно царапали по инею влажной земли; чирикал изморозь дед, все доски утащил, и успокоился. До конца выбрал.

  Утром, дежурные пожарного караула, без труда по следу к конуре подошли, взглядом упёрлись в свой материал, - разлёгся кабанчик и хрюкает, равнодушно на чужих смотрит.

  - У тебя привычка - сильнее закона, скажи спасибо, что власть поменялась наверху - сказал управитель села, - наши доски в твоей конуре поросячьей сложены. Хищение в крупном размере!?

  Двое караульных плечами и губами согласились с сельсоветом.

   Таки хищение, - говорили они удалёнными глазами, не сообразят, как такое на их дежурстве могло в самую долгую ночь случиться.

  - Не греши начальник: твоя доска - моя тоска, рождество святое подбирается.

  - Нас рождество не волнует, мы годовщину самой правильной революций отпраздновали, с опозданием новый пол стелить будем.

  - Вот- вот, я и говорю: поросёнка этого преждевременно заколю, - дед Павел пихнул поросёнка в короткий хвост. - Растёт едва - едва, а как доски чужие таскать - справляется. Ей богу поросёнок уволок ваш пол.

  Старик ещё усами возмущение метнул: - Ух, ты порода свинская, воришка коротконогий, достойного человека перед селом опоросячил, - сам принял невинное выражение, снова лягнул хрюкающий окорок...

  - Записывай председатель личное побуждение, я человек правильного определения: половину туши килограммами отмеченными, долг соседу Величко возвращаю, четвертью тушки пусть непорядок створенный прокоптится, - теперь ошмаливание больше не запрет. И ещё ведром вина вину поросячью смою, мне чужого не надо. Мне, военные, штык-нож от автомата подарили, я теперь тоже почти полувоенный, не будем из-за каких-то свинячьих досок штыки ломать. Тебе доски ещё привезут, видишь, застрял в грязи боров, увяз по самый живот, сдвинуться не может, обратно таскать не станет. Ну... а я тоже не из крапивы сваленный, на своём стоять буду: - Поросёнок доски перетащил! И всё тут!