— Ты не обижайся, — с ноткой сочувствия продолжил Пирт, обращаясь к Вайону как к убогому, — но мечты об экспедиции в дальний космос на неопределенное время — это смешно. Ни один из тех, кто поработал там, — пилот ткнул пальцем в небо, — никогда не будет воспринимать это как романтику. Все красивые слова метрополии — лишь сладкий пиар, на который клюнули такие, как вы. Детки, ни разу не видевшие своими глазами космос, в котором легко заблудиться. Это вам не кругосветка по океану. Не парусная яхта, которую когда-нибудь прибьет к берегу. Да, в машинных телах вы, конечно, не сдохните от голода. Но если у вас хоть раз сломается навигация, а она обязательно когда-нибудь дает сбои от аномалий, сверхсильного облучения, гравитации или насравшего в приборную панель питомца зам начальника по хрен-какой службе… то вот тогда вы окончательно потеряете свою романтику и поймете, куда ввязались.
Вайон старался не вжимать голову в плечи. Именно сейчас ему по-настоящему стало стыдно. Не потому что он считал себе романтиком и подался на красивый пиар объявления. И не потому, что Пирт считал его таковым. Нет. Вайон стыдился, что сам об этом не подумал в таком контексте.
— А потом вы будете чиниться, чтобы дальше продолжать пахать на Цинтерру. Искать планеты, работать, ставить те самые буйки, разворачивать станции… и годами не видеть никого, кроме самих себя. Мелкую группу обманутых наивняков, запертых с отобранными безопасниками, которые будут вечно прикрывать ваши железные неугомонные профессорсткие задницы.
Пирт прервался, когда официант принес ему новый чай. Добродушно улыбнувшись, пилот поблагодарил его и блаженно откинулся на спинку кресла. Он понимал, что Вайону нужно было дать время переварить информацию, и ждал, пока парень немного соберет мысли в кучу.
Со стороны Вайона ситуация становилась все мрачнее и бестолковее. Более того, он еще раз укрепился в мысли, что с экипажем надо знакомиться до пересадки. Пока привычные условия позволят сложить первое впечатление. И никаких пополнений в последний момент. Только сейчас, когда есть еще время и можно успеть понять, с кем придется годами иметь дело в замкнутой среде корабля.
— Я так понимаю, — тихо и неуверенно заговорил Вайон, — вас мне бесполезно уговаривать отправиться с нами? Вы ведь, как сами говорите, не романтик, не искатель приключений, и вряд ли согласитесь просто так иметь дело с толпой «ученых ботаников»? Мне показалось, что Рэтхэм ваш старый знакомый. И если даже его убеждения на вас не сработали, то на частную просьбу малолетки без опыта полетов вы тем более не обратите внимания.
Пирт хмыкнул, одарив парня ироничной улыбкой.
— Как раз таки на просьбу «малолетки» я, как минимум, пришел.
Вайон удивленно поднял глаза от своих рук и затаился. Показалось или нет?
— Да, во мне давно выветрилась романтика, — пояснил Пирт. — Но на скучной работе в перевозчиках я понимаю, что загнусь быстрее. А если взять в расчет мою социопатию, то выбор между сотней пассажиров и десятком ученых становится… не в пользу богатеньких туристов с ерзающими детьми и вонючими питомцами.
Нет, Вайону не показалось! Даже воспрянув духом, парень уставился на пилота и внимательно слушал, улавливая малейшие интонации. Все-таки он хочет в проект. Иначе не ставил бы таких сравнений. Тогда в чем же подвох?
— Но вас что-то останавливает… — закинул пробный крючок Вайон.
— Не совсем, — расплылся в улыбке Пирт, смело садясь на этот крючок и цепляясь, чтобы посильнее дернуть. — Мне многое недодали.
Намеки Вайон всегда понимал с первого раза, и сейчас не дрогнул, когда понял, что с него потребуется какая-то услуга.
— У меня в проекте исключительное положение, — сказал парень. — Роль «первого» не делает меня командиром отряда, но дает много возможностей для маневра. А популярность, которую создала мне пресса, расширяет сферу влияния. Что вы хотите ради участия в проекте, Пирт? Я помогу вам этого добиться.
Пилот смотрел на парня и молча улыбался. Долго, изучающе. Словно видел впервые и наслаждался зрелищем. Или его так взбодрил конструктивный диалог? Вайон трезво оценивал, что Пирт может им воспользоваться и сесть на шею. Но если он в результате заслужит его доверие и получит в команду, то цель окупит все затраченные средства.
— Я всего лишь хочу, чтобы торийцы законно взяли меня на обучение, как пилота экспедиции, — коротко по делу сообщил Пирт.
Мда. Что-то подобное Вайон предполагал, когда шел на диалог. Задачка из маловероятных и сложных в реализации. Было понятно, что пилоту не понадобятся никакие материальные ценности, что он не страдает ностальгией по каким-нибудь семейным ценностям или сентиментальностью. Как и подтвердилось, Пирт оказался глубоко практичен в своих запросах. Только, помнится прошлый раз он соглашался принять участие, если торийцы возьмутся за стройку. А сейчас требования немного… сильно возросли.
— Хорошо, — тем не менее легко согласился Вайон, чем вызвал у пилота слегка удивленный взгляд. А он что думал? Что парень будет ломаться и «сбавлять цену»? Не дождется. — Но мне надо понять, почему вы не смогли об этом договориться через Рэтхэма.
Внезапно Пирт не выдержал и расхохотался. Громко и заливисто, так что посетители за соседними столиками начали коситься в их сторону.
— А вот это правильный вопрос, парень! — вытерев рот тыльной стороной ладони, сказал Пирт. — Позволь провести тебе небольшой ликбез. Дело в том, что изначально лазурные не хотели ввязываться в проект. Им плевать на то, что очередной раз выдумывает метрополия. Но так получилось, что Величество учуял в самой идее полиморфов военную угрозу и, чтобы не прохлопать ушами агрессоров, ввязался в дело.
Пока Вайон кивал на все, соглашаясь и понимая. Ситуация с двумя планетами была всегда напряженная. И даже мирный совместный проект вызывал много споров.
— Но когда Величество захотел лично взять проект на поводок, метрополия взвыла, дескать Тория хочет присвоить всё себе. Считается, что желтолицые согласились на условиях столицы Федерации. Опять же считается, что Цинтерра начала строительство каркасной базы под торийские движки. Но что там на самом деле — неизвестно. Рэтхэм обе стороны уже просто задолбал настолько, что его обязали сперва предоставить результаты, а потом они, дескать, согласятся на действия. Я даже знаю, что он пытался за меня просить.
— Но?.. — подбодрил его Вайон.
— Но я однажды сбил торийский разведкорабль, приняв его за неопознанный объект, — виновато оскалился Пирт и развел руками. — С тех пор они на меня «обиделись», а указом ведомства с Цинтерры меня отстранили от военной службы. За не соблюдение порядка, самовольное принятие решения и действие без приказа. Хорошо хоть не приписали разжигание национального конфликта… Торийцы забрали свои претензии, когда нашли пилота выжившим. Ну или их удивило, что я его вообще сумел догнать.
Вайон слушал пилота, хлопая глазами. Если последнее было правдой, а судя по небрежности и огонькам в глазах Пирта оно таковым являлось, то задачка встает действительно сложная. Разубедить народ так, чтобы с этим пилотом вновь захотели иметь дело… Вряд ли Торийцы настолько «обидчивы», как считает Пирт. С точки зрения мастерства за ним, наоборот, стоило бы присматривать и не дать загнуться на перевозках. Ведь, если подумать, то на разведкорабли обычно сажают профессионалов. И если какой-то обычный военный пилот сумел сбить корабль высшего класса… Даже Вайон считал, что такой талант пропускать не стоит. Тем более так должны были решить сами торийцы.
Возможно, причина в Рэтхэме и в том, что ему перестали доверять. Он давно ведет проект, выдает много обещаний, но мало результатов. Правительство не пойдет ему на уступки. Особенно, если проект затянется надолго без видимого прогресса.
— Что, непосильна задачка? — съязвил Пирт, отрезвляя парня от размышлений.
— Нет. Не в этом дело, — Вайон почувствовал, как уже знакомый прилив азарта начинает накручивать его изнутри. Именно сейчас, ему казалось, что вот она — цель всего разговора. Мотивация, чтобы воспользоваться своими возможностями и связями. А главное, парень начинал убеждаться в необходимости взять все в свои руки.
— А в чем?