— Там связисты — они проверяют линию. Когда они кончат, выйдут из зоны, мы дадим сигнал.
— Можно было вчера проверить.
— Вчера тоже проверяли.
Ежов топнул ножкой. Ножка была в пилотских унтах. Ежову не было холодно. Просто у него было плохое настроение.
— Где кнопка? — спросил он высоким гневным голосом, в его горле что-то клокотало, как у петушка, который вот-вот запоет.
— Какая кнопка? — не понял Матя.
— Которая взрывает.
— Здесь. — Матя показал на взрывную машинку, что стояла сзади под охраной двух чекистов.
— Тогда я сам взорву все к чертовой матери! — сказал Ежов и направился к машинке.
Матя не поверил тому, что нарком может это сделать. Но Алмазов был сообразительнее.
— Николай Иванович, подождите! — Он успел встать между машинкой и Ежовым. Ежов уткнулся в него — он не доставал Алмазову и до плеча. — Еще не готовы кинооператор и фотографы.
— Черт с ними! — Ежов попытался отодвинуть Алмазова с дороги.
— Самолет, который будет вести съемки с воздуха, — почти закричал Матя, — прилетит точно в срок!
Он хотел было напомнить о связистах, которые погибнут, но понял, что этим Ежова не остановить. О других людях, оставшихся и оставленных в обреченном городе, о которых он знал или догадывался, он предпочитал не вспоминать хотя бы потому, что имел основания полагать, что среди них была Альбина.
— Хрен с ним, с самолетом! — Нарком был в тяжелом похмелье. Он плохо соображал, что делает и говорит.
Но Вревский, наклонив к наркому коротко остриженную голову, сказал негромко, но услышали все:
— Нам нужны эти фильмы, товарищ нарком. Мы их должны показать товарищу Сталину. Что мы ему покажем?
— Мы скажем… — Запал Ежова угасал. И тут же гнев начал подниматься вновь, на этот раз он был направлен против операторов.
— Так где они, мать их? Где твои фотографы?
Подошел Френкель — он уже сообразил. Он протянул наркому серебряную стопку. Тот, не заметив, что делает, вбросил в рот содержимое.
— Их сейчас приведут, — сказал Алмазов. — У нас все рассчитано. Главное сейчас — чтобы лишние ушли отсюда. Вы же понимаете, товарищ нарком.
— Кто лишние?
— По списку, подписанному вами, здесь остается десять человек. — Френкель достал список из кармана кожаного с меховым воротником пальто.
— Пускай уходят. — Ежов поскучнел, и Алмазов отошел от него.
Матя посмотрел на часы. До взрыва оставалось еще десять минут.
Через чердачную надстройку на крышу вышли оба фотографа и кинооператор, все трое тащили за собой штативы. И Матя пошел к ним, чтобы показать, где устанавливать камеры, — там, где кончались мешки, на открытом месте. Камерам бруствер только бы помешал.
Матя раздал фотографам и кинооператору черные очки и велел надеть их через пять минут. Оператор примерил и сказал:
— В них работать неудобно.
— Ну, как знаете, — сказал Шавло. Еще не хватало уговаривать идиотов. Хазин, который кое о чем догадывался, очки надел. Заранее. «Еврей, — подумал Матя. — Они всегда осторожные, чуют и остаются живыми там, где русские погибают».
Матя подошел к перископу.