— Иваницкая! — сказал Филиппов убитым голосом. — Я буду вынужден!
Прежде чем сесть на свое место, Лидочка подошла к президенту и, наклонившись к его уху, прошептала:
— Вы мне надоели!
— Как? — сказал президент вслух. Но Лидочка уже шла к себе.
— Что ты сказала этому козлу? — спросила Марта.
— Что он козел…
— Лидуша, ты молодец, я тебя все больше уважаю. Но смотри — он тебе обязательно отомстит. Он жутко мстительный.
Матя сидел за столом.
Лидочка не сразу его увидела — он сидел не на своем месте, почему-то он оказался рядом с Максимом Исаевичем, он оживленно с ним беседовал. Лидочка сразу перестала слышать, о чем щебечет Марта, она уловила тот момент, когда Матя поймал взгляд Алмазова и в ответ на его кивок склонил голову. Лидочка посмотрела на Александрийского, тот подмигнул ей — он тоже видел немой разговор Алмазова и Мати.
— Сегодня на второе рыбные котлеты. Обожаю рыбные котлеты, — сообщила Марта. — Мы до революции жили в Таганроге, тогда еще не было карточек, ты не представляешь, сколько там было разной рыбы. И куда это все подевалось?
Алмазов поднялся и, не доев котлету, пошел к выходу. Президент сорвался со своего места и поспешил следом, но был от двери возвращен на место. На Лидочку он не глядел. Матя продолжал сидеть. Принесли котлеты. Котлеты были вялыми, они разваливались под нажимом вилки.
— Ты совсем не ешь, — сказала Марта, мгновенно смолотившая свою порцию.
— Возьми, — сказала Лидочка. — Я котлеты не трогала.
Матя поднялся и пошел к двери.
Лидочка поглядела на Александрийского. Тот отрицательно покачал головой. Он был прав — если Лидочка сейчас выбежит в пустую гостиную, она неизбежно привлечет к себе внимание Алмазова и Мати.
Чем бы заняться? Лидочка подвинула к себе компот. Он был совсем не сладкий и чуть теплый. Первые из обедавших стали подниматься и потянулись к выходу.
— Они здесь воруют просто ужасно, — сказала Марта. — Еще два года назад здесь был такой компот, что ложка стояла, ты представляешь?
Поднялся Александрийский. Глазенап увидел его, стал быстро говорить и сам смеялся. Александрийский вежливо и тонко улыбался. Потом пошел к двери. Ему снова пришлось задержаться — его окликнул незнакомый Лидочке человек, сидевший за столом академиков. Видно, недавно появился.
Александрийский разговаривал с ним. Лидочка поднялась и вышла в гостиную. Ни Мати, ни Алмазова там не было.
Возле вешалки она увидела растоптанный комочек желтой глины. В такой глине были измазаны башмаки Мати. Лидочка подняла кусочек. Он был почти сухой.
— Что обнаружил доктор Ватсон? — спросил, подходя, Александрийский.
— Я хотела бы узнать, — сказала Лида, — где наш подозреваемый наступил в эту глину?
— Здесь нет никакой тайны. С таким же успехом эта глина могла попасть сюда с моих галош, — сказал Александрийский. — Куча этой глины лежит по дороге к тригонометрическому знаку. Когда мы ходили туда вчера вечером, я наступил в эту грязь. И наверное, не я один.
— Да, не один, — согласилась Лидочка. — Матя тоже. Но сегодня.
— К сожалению, мы не можем строить наши умозаключения на случайных уликах, — сказал профессор. — Вы нашли наших недругов?
— Нет.
— Я тоже не нашел. И что будем делать дальше?
— Может, пойдем погуляем? Дождик вроде перестал.
— Великолепная идея, — сказал Александрийский. — И полезно, и приятно.
— А вы мне расскажете об атомной бомбе — мне кажется, что вы с Матей совсем по-разному ее понимаете.