Постепенно шум утих, правда, пришлось вмешаться самому Николаю Ивановичу Вавилову, который призвал не терять чувства юмора и как можно больше заниматься физическими упражнениями на свежем воздухе. Алмазов смотрел в тарелку.
Каша была с комками, но чай крепкий, к нему дали пончик. Лида почувствовала, что не наелась. Голова прошла. Марта говорила в ухо, что Филиппова давно уже надо гнать, но у него рука в Президиуме.
Потом Лидочка взяла свой стакан и пошла в буфетную — аппендикс между залом и кухней, где на столе мирно пыхтел большой трехведерный самовар. Она подождала, пока подавальщица наполнит заварочный чайник.
— Скажите, — спросила Лидочка, — а где вчерашняя женщина, которая нас обслуживала?
— Полина? — спросила подавальщица. — Так сегодня не ее смена. Она завтра будет.
— Вы ее сегодня видели? — спросила Лидочка.
— А вам чего?
— Она мне обещала мяты дать, — сказала Лидочка.
— Откуда у нее мята?
— Не знаю. — Лидочка подставила стакан под струю кипятка из самовара.
Позавтракав, отдыхающие расходились из столовой. Матя подошел к Лидочке и сказал:
— Не обращайте внимания. Если хотите, я с ним поговорю.
— Ничего, — сказала Лидочка, — я сама с ним поговорю.
— Я буду в библиотеке, — сказал Матя, — если вам будет скучно, приходите.
Лидочка вышла в гостиную. В большом алькове висела картина, изображавшая красивую девушку, склонившуюся к источнику. Ванюша, который шел за Лидочкой, сообщил ей тут же, что это возлюбленная князя Трубецкого, которую по приказу Петра Первого заковали в цепи в подвале дворца.
— При чем тут Петр Первый? — строго спросила Лидочка.
— Вот именно. — Ванюша был склонен заранее соглашаться с любой мудростью, которую подарят человечеству уста Лидочки. — Он ее туда отправил за измену старому князю с одним иностранцем.
Походкой Наполеона, спешащего к Аустерлицу, в гостиную ворвался президент Филиппов. Он повел тяжелым носом и вынюхал невольно замерших у роковой картины нарушителей.
— Вот вас мне и надо, — сообщил он. — Будем трудиться или хотим уклоняться?
Лидочка поглядела сверху на его высушенный, обтянутый пергаментом лобик и поняла, что с таким Наполеоном надо обращаться решительно, как то делал герцог Веллингтон.
— Никуда мы не пойдем, — сказала Лидочка.
— Отлично, — сразу согласился президент, будто именно такой ответ входил в его планы.
— Мы приехали отдыхать, — сказала Лидочка. — Мы приехали на отдых после ударной работы.
— Вот именно, — сказал Ванюша, — я могу показать мою книжку ударника.
— Не надо, — сказал президент, сверля Лидочку отчаянными голубыми глазами. — У меня самого их четыре. Продолжайте ваши тезисы, Иваницкая.
— Я все сказала.
— А я вас призываю не работать, а творчески отдыхать, — сообщил тогда президент. — Потому что каждый врач скажет, что уборка листьев на свежем воздухе — это физкультура и зарядка.
— Вот когда врач скажет, тогда я и пойду, — сказала Лидочка и намеревалась уйти из гостиной, но президент, приподнявшись на цыпочки от боевого энтузиазма, которым он был охвачен, умудрился встать на ее пути.
— А ну бери грабли и пошли! — прошипел президент. Видно, ему не хотелось, чтобы звуки скандала донеслись до библиотеки, высокая белая дверь в которую была приоткрыта.
— Не смейте так с нами разговаривать! — прошипела в ответ Лида, которой-то нечего было скрывать от читателей библиотеки. Но президент как бы задал тон, и Лидочка ему подчинилась.