Избранные произведения. III том: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вижу, — сказал тот. — На вышку бегали?

— Там неинтересно, — сказала Лидочка, поравнявшись с Александрийским. — Просто далекое зарево.

— Когда-то я поднимался туда. Но только днем и в хорошую погоду. Но мне кажется, что если вам хочется полюбоваться Москвой, то лучше это сделать с Воробьевых гор. Недаром Герцен с Огаревым клялись там.

— Клялись?

— Утверждают, что там они решили посвятить себя борьбе за народное счастье. Разве вы этого не изучали в школе?

— Нет.

— Простите, но сколько же вам лет?

Лидочка сказала:

— Двадцать один.

— Значит, вы должны были подвергнуться индоктринации в школе и узнать, что вместо еврея Иисуса вы должны почитать еврея Карла.

— Какого Карла?

— Вы меня поражаете — я имею в виду основоположника учения, именуемого марксизмом по имени Карла Маркса.

— Я не привыкла, что он Карл, — сказала Лидочка, — я привыкла, что он Карл Маркс.

— Разумеется, вы правы.

Они шли медленно — Александрийский неуверенно ставил трость, не сразу переносил на нее тяжесть тела.

— Я не так давно стал инвалидом, — сказал он. — Я даже не успел привыкнуть к тому, что обречен. Вы не представляете, как я любил кататься на коньках и поднимать тяжести.

Профессор говорил, не поворачивая головы к Лиде, и ей был виден его четкий профиль — выпуклый лоб, узкий нос, выпяченная нижняя губа и острый подбородок. Лицо не очень красивое, но породистое.

— А вы раньше встречали этого Алмазова?

— Да, встречал. В прошлом году, когда я был чуть покрепче и даже намеревался выбраться в Кембридж на конференцию по атомному ядру, он тоже вознамерился ехать с нашей группой под видом ученого. Я резко воспротивился.

— И что?

— А то, что я никуда не поехал.

— А он?

— Он тоже никуда не поехал. Они не любят, когда их сотрудников, как это говорят у уголовников… засвечивают. А мне сильно повезло.

— Повезло?

— Конечно. Если бы не моя грудная жаба, сидеть бы мне в Соловках с некоторыми из моих коллег. Когда они узнали, насколько тревожно мое состояние, они решили дать мне помереть спокойно.

Они вышли к пруду. Пруд был окружен деревьями, которые романтически склонялись к его глади, у берега дремали утки, по воде среди отраженных ею облаков и редких звезд плыли желтые листья, словно реяли над внутренним небом. Было очень тихо, лишь с дальней стороны пруда доносился шум льющейся воды, словно там забыли закрыть водопроводный кран.

— Может быть, я стараюсь себя утешить, успокоить, а они посмеиваются и готовы забрать меня завтра.

— Сейчас наоборот, — сказала Лидочка, хотя сама не очень верила собственным словам. — Сейчас многих отпускают. Я знаю, в Ленинграде целую группу историков выпустили, Тарле, Лихачева, супругов Мервартов…

— Свежо предание, — сказал Александрийский. Он остановился на берегу пруда. Здесь фонарей не было, но поднялась луна, и бегущие облака были тонкими — свет луны пробивался сквозь них.

— Вы думаете, что он вас узнал? — спросила Лидочка.