Ахмет тихо свистнул, один из молодых людей появился рядом, будто и не отходил, и взял чемодан.
Лидочка с облегчением пошла за спутником Ахмета, но уже через несколько шагов почувствовала такую слабость в ногах, что остановилась и оперлась рукой о стену.
— Нельзя стоять, — сказал молодой татарин, несший ее чемодан.
Лидочке не хотелось признаваться в своей слабости, но она не могла сделать ни шагу. Тогда молодой татарин поставил чемодан на пол, показывая этим, что умывает руки. Обернувшись и увидев это, возвратился Ахмет. Лидочке было стыдно, хоть сквозь землю провались. Но тут она увидела, что в зал вошел и остановился, словно отыскивая взглядом очередную жертву, тот самый скуластый матрос, который отобрал у Андрея портсигар. Карманы его бушлата были оттопырены, и Лидочке даже показалось, что она угадывает в правом кармане очертания портсигара.
— Он, — прошептала она.
Как раз в этот момент матрос обернулся и встретился с ней глазами. На какое-то мгновение их взгляды слились, и Лидочка испугалась, что он прочел ее мысли, но матрос вдруг весело подмигнул ей, и Лидочка непроизвольно улыбнулась ему в ответ — такая у матроса была широкая и открытая улыбка веселого негодяя и пьяницы.
Матрос тут же забыл о хорошеньком личике, увиденном в толчее — не для этого он здесь был, — он был охотником на беззащитную дичь мужского пола.
И как только он выпустил Лидочку из поля зрения, она кинулась к подошедшему Ахмету:
— Это он, Ахмет, миленький, это же он!
— Что с тобой, не волнуйся.
— На нас смотрят, — с осуждением сказал молодой татарин.
— Он отнял у Андрея портсигар. Вон там, в правом кармане!
— Какой портсигар, объясни.
— Когда они схватили и повели Андрея, он отнял у Андрея портсигар, его надо обратно взять.
— Украл, да? — спросил второй молодой татарин, подойдя к ним.
Ахмет смотрел на нее удивленно, и Лидочка прочла в его взгляде вопрос, можно ли говорить о каком-то портсигаре, когда Андрею грозит смерть.
— Это самая ценная вещь! — чуть не кричала Лидочка, которой казалось, что без портсигара Андрей бессилен, никогда не вернется к ней. — Это подарок Сергея Серафимовича!
— В карман положил? — спросил Ахмет.
— Я видела, в правый карман. Ахмет, миленький, у меня есть деньги, сколько хочешь, я все отдам — пойди купи у него портсигар, объясни, что это память об отце…
— Если подойти, — сказал молодой татарин, — то плохо. Он подумает — какой ценный вещь, сразу не отдаст и еще смеяться будет, он пьяный, он русский, я знаю, какой подлый.
— Иса прав, — сказал Ахмет. — Просить нельзя.
— Не просить — купить!
— Попробуем иначе, — сказал Ахмет и обратился к Исе с вопросом по-татарски, тот пожал плечами и тут же пошел прочь.
— Ну что? — спросила Лидочка.
— Ничего, пойдем на площадь. Ты не бойся. Сделаем.
— Может, я все-таки деньги отдам?
— Лида, ты глупый человек, — недобро улыбнулся Ахмет. — Раньше ты мне другом была. А теперь немного с ума сошла.
— Я так волнуюсь за Андрюшу.
— Ты и раньше волновалась, когда мы в Батуме жили. А что? Разве он не приехал? Ты меня знаешь?.. Иди к трамваю.
Ахмет шел чуть впереди и сбоку, сунув руку в карман пальто.