— У нас? Саркофаг нашли.
— Когда?
— Сегодня, — сказал Андрей. — Авдеев его сам раскапывает.
— А ты?
— Меня он выгнал.
— Тебе надо там быть. Это не простой гроб.
— Без меня обойдутся, — сказал Андрей.
— Потом пожалеешь.
— Ты и в археологии разбираешься? — спросил Андрей.
— В древних вещах? Конечно, понимаю. Я сама древняя, как этот мир. Ну, мне пора.
— До свидания, — сказал Андрей.
Когда Аспасия, не оглядываясь, высокой стройной монашкой пошла по улице, к удивлению Андрея, из двери одного из домов вышла другая женщина, такая же высокая, но более плотная, чем Аспасия. Проходя мимо Андрея, она вдруг подмигнула ему.
Увидеть Русико в монашеской рясе — это совсем уж невероятно!
Андрей вернулся в гостиницу, чтобы вымыться, но воды опять не было. Он спустился вниз, выпить кофе в ресторане, с каждой минутой ему становилось все тоскливее, будто он упускает не просто раскопки, а Бородинское сражение, — сидит, пьет кофе, а там вдали французы штурмуют Багратионовы флеши.
Часам к четырем Андрей не выдержал и отправился обратно в цитадель. Но успел только выйти на улицу.
В тот момент, когда он ступил на мостовую, из-за угла показался покрытый пылью автомобиль, в котором мирно разместились Авдеев, Российский, Карась и Иван Иванович. Они оживленно обсуждали свои дела и не заметили Андрея, который хотел было ретироваться, но столкнулся в дверях с каким-то офицером и задержался.
Авдеев первым вылез из автомобиля, увидел Андрея и без всякой злобы или обиды воскликнул:
— Как жаль, что вы отлучились, коллега! Это будет открытие мирового значения!
— Профессор хочет сказать, — сказал Российский, — что саркофаг не поврежден и сохранились замазки и печати, которыми были соединены крышка и корыто гробницы.
— Завтра, — профессор, потирая руки, вошел в гостиницу, — завтра великий день! — Голос его разнесся по всему вестибюлю, и можно было подумать, что речь идет о взятии Стамбула.
Ранние посетители ресторана, ошивавшиеся у входа в ожидании, когда Мекка откроет свои врата, смотрели на профессора изумленно, и ему льстило всеобщее внимание.
Пыхтя и обливаясь потом, профессор затопал к себе на второй этаж, а Иван Иванович отправился с Андреем в ресторан, где поведал, что после бегства Андрея профессор постепенно отошел, может быть, даже осознал, что был не совсем прав. Потом так увлекся процессом расчистки гробницы, что о существовании Андрея забыл.
— Господин Авдеев, — продолжал Иван, — поделился со мной своими планами. В четверг на той неделе ожидается сюда старый знакомец — транспорт «Измаил», который привезет подкрепление и боеприпасы. В этом Авдеев видит знамение судьбы и потому считает, что за ближайшие дни сокровища из гробницы надо изъять, и тогда экспедиция благополучно отбудет на родину под звуки фанфар.
— А вы остаетесь?
— Успенский будет работать, пока мы все не умрем с голоду или не попадем туркам в лапы.
— Зачем ты мне все это рассказываешь? Не иначе как что-то задумал.
— Я задумал? Пожалуй, да. Я хочу уехать вместе с вами.
— Скопил на имение?
— Андрей, оставь, пожалуйста, этот издевательский гимназический тон. Я старше тебя почти на десять лет.
И непонятно было, обиделся Иван или шутит.