Он не был уверен, что говорил правду, — сегодня он уйдет отсюда и оставит их беззащитными. Кто же этот юноша?
— Не уходи от нас, — произнесла Речка.
Если она и удивилась, увидев его утром у реки, то теперь уже воспринимала его присутствие как нечто естественное. Он был ее дух, добрый дух, потому что она верила в духов и хотела в них верить, ибо миром, даже таким бедным, люди управлять не в состоянии. Могучие силы неба и подземелий поступают как хотят с маленькими людьми.
— Не уходи, — прошептала мать.
Жало очень устал и хотел бы поспать. Он даже присел на корточки под большим деревом и подумал: я посплю, а потом проснусь и побегу быстро. Это была очень хитрая и удобная мысль — глаза сразу стали закрываться и голова клониться на грудь.
Но тут Жало вспомнил о Речке. Может, она живая?
Вдруг ее еще не убили? Он не может оставить ее кровь не отомщенной — так нельзя делать. А если он будет спать, Старший отнесет Речку в храм к Великому духу, и там ее разрежут…
Стало страшно, что Речку разрежут. Жало завыл, так ему было страшно. Даже себя он так не жалел.
От страха Жало вскочил — сразу сон ушел. Он поднял копье с раздвоенным наконечником, которое кинул в него воин, и начал переступать с ноги на ногу в такт движениям, превращая вой в песню — как поют старухи в день мертвых.
Он знал, что надо делать. Надо бежать.
Надо бежать до сломанного дерева с разбитым молнией стволом.
Надо бежать до скалы, похожей на три сомкнутых пальца.
Надо бежать до ямы, на дне которой растут колючие кусты.
Надо бежать до того места, где в речку впадает ручей с желтой водой.
Надо бежать вверх по этому ручью…
Это было как песня. И песню Жало выучил, потому что Немой Ураган заставлял петь ее каждый вечер тихо, чтобы не услышали в соседней пещере. Немой Ураган не мог говорить, но Жало знал язык его пальцев.
Он бежал мимо сломанного дерева, мимо скалы Трех пальцев, мимо ямы, вверх по желтому ручью — он ухал и громко пел, чтобы другие звери разбежались, а люди услышали. Когда люди услышат, они не будут кидать дротики. Творящий зло всегда беззвучен. Тот, кто предупреждает топотом и криком, — не враг.
Жало устал — такой тяжелый день, — и ноги бежали еле-еле…
Он не добежал до конца песни, которой его научил Немой Ураган.
Путь ему преградили воины — они вышли из-за скал и замерли, подняв копья. Такие копья, которых в долине нет. Совсем странные копья, похожие на ладонь с выпрямленными пальцами.
Воины были в шкурах — таких шкур тоже нет в долине, кто видел шкуры цвета песка с черными пятнами?
Жало не знал, те ли это люди, к которым он бежал.
Если не те, они сейчас ударят его копьями и прекратят его жизнь.
Он знал, как это произойдет: он упадет на траву, и в горле его будет торчать древко дротика, а вокруг головы на песке или на земле будет красная кровь.
Жало остановился и опустил копье.
Копье звякнуло о камень.
Воины молчали.
Волосы у них были длинные, падали на плечи. В долине мужчины обрезают волосы на уровне ушей. А эти люди не обрезают. Старший сказал бы, что они совсем дикие. Как звери. Но у Немого Урагана волосы всегда были длиннее, чем у остальных жителей горной долины.
Жало поднял руки к глазам и, сузив большие и указательные пальцы, провел ими под глазами и потом выше, к вискам.
Это удивило встречных воинов.