Избранные произведения. III том: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Год с лишним назад муж умер — за несколько минут умер, от разрыва сердца. Раиса так до конца и не поверила в то, что его больше никогда не будет, но первые недели брала с собой в постель Витеньку, так страшно было спать одной. Последнее время у нее появлялись любовники — правда, было их немного, чтобы соседи не особо злобствовали. Ходил Мученик, который говорил, что сделает революцию и станет министром, приезжал прапорщик Коля Беккер. Мученик, как местный, никогда не оставался ночевать, хоть и был вдов. Коля — ночевал. И порой Раиса просыпалась ночью от счастья, что вернулся муж, но оказывалось, что это — Коля. И хоть Коля был вдвое моложе мужа и куда лучше его телом и лицом, никакого счастья не получалось — от Коли не исходило защиты и надежности. Раиса поднималась, шла на кухню и там плакала.

Коля вышел на улицу — хотел сначала дойти до Нахимовского, купить там газет.

На скамейке у ворот Раисиного дома сидел гладкий, благородный молодой человек романтической внешности — орлиный нос, курчавые черные волосы, карие блестящие глаза. Человек был в широкополой шляпе и крылатке и при всей непохожести на Максима Горького казался почти его близнецом.

При виде Коли человек вскочил и пошел рядом с ним, отставая на полшага.

— Прошу прощения, — сказал Коля, — вы хотите что-то сказать?

— Вы обо мне должны были слышать, — сказал уверенно романтический человек. — Я — Мученик, Елисей Мученик. Я должен вам сказать, что люблю Раису Федотовну, да и давно люблю. Потому я попрошу вас покинуть этот дом, чтобы не ставить под сомнение репутацию дамы моего сердца.

Мученик был гневен, он махал длинными руками, не думая, что его могут услышать прохожие, и в любой момент, как показалось Коле, в его руке мог сверкнуть булат.

В то же время он был нестрашен, как распустивший перья чибис, старающийся отвести от гнезда куда более крупного хищника.

— Простите, — Коля не выносил, когда ему начинали указывать, особенно те, кого он считал стоящими ниже себя, — какое вы имеете право так разговаривать со мной?

— Право любви! — воскликнул Мученик. — Право страданий!

В своем пафосе Мученик был забавен, и Коля великодушно простил его.

— Не суетитесь, — сказал он. — Я уеду. Кончу дела и уеду. Мое отношение к Раисе чисто приятельское — она приютила меня на несколько дней.

— Вы даете мне слово? — воскликнул Мученик. — Вы искренне не претендуете на ее руку? Вы не увезете ее с собой?

Театральность этих восклицаний выходила за пределы разумного. Или Мученик был сумасшедшим, или ломал комедию.

— Слово джентльмена, — сказал Коля, полагая, что Мученику приятно такое выражение, ибо джентльмены дают слово только себе подобным.

— Замечательно, — заявил Мученик куда более трезвым голосом. — Видите лавочку, мы сейчас посидим на ней и выкурим по папироске. У меня хорошие папиросы — я только что привез их из Керчи. Мне приходится немало ездить.

Они уселись на лавочку под каштаном. Было тихо, мирно, никакой революции в этом садике не намечалось.

— Я человек двухслойный, — признался Мученик. — Внешне я солидный и респектабельный торговый посредник. В душе — страстный революционер и романтик. Я еду делать свои дела и зарабатывать деньги. Это для обычных людей. Затем я переодеваюсь, меняю личину и оказываюсь одним из самых страшных революционеров Крыма!.. О нет, не смотрите на меня так, господин прапорщик! Я сам никогда никого не убил, но я организатор. Люди подчиняются мне, не подозревая чаще всего, что оказываются игрушками в моих руках.

И Мученик показал Коле свои руки — руки музыканта или хирурга. Очень красивые руки.

— У меня прекрасные руки, — сказал Мученик. — Меня долго учили музыке. Считается, что ребенок из небогатой еврейской семьи должен учиться музыке. Я ненавидел ее. Я перекусывал струны в пианино. Я уже в пять лет стал из-за этого революционером. В десять я устроил котел с супом, который упал на голову учителю музыки. Его увезли в больницу с тяжелыми ожогами. Вот так.

— Сколько вам лет?

— Тридцать. Но я проживу еще шестьдесят. В моем роду все страшно живучие.

— А Раиса согласна?

— Она обязательно согласится, — сказал Мученик, запуская пальцы в буйную вороную шевелюру. — Я люблю ее. Я люблю ее безумно и готов ей все простить. Такого тела я еще не трогал! И поэтому я на ней женюсь, чтобы ни один мальчишка вроде вас — вы меня, конечно, простите за резкость — не смел трогать ее грязными руками!

— Но она православная, а вы иудей, — сказал Коля, который совсем не обиделся на Мученика.

— Потому я утроил свои усилия и приблизил революцию. Революция очищающим девятым валом сметет все условности рас и наций, она отменит ваши замшелые религии и предрассудки. Вы хотите жениться на дочке султана

— прошу вас, сделайте милость! Раисочка обвенчается со мной в храме революции! Их построят на всех углах.

Ну и хватит, подумал Коля. Он мне надоел. Он и в самом деле думает, что я хочу жениться на этой медузе. А у него, наверное, была толстая мама или горничная, за которой он подсматривал в уборной. Читайте Фрейда и все поймете.

— Желаю успеха, — сказал Коля.

— Вы мне симпатичны, — сказал Мученик. — Я возьму вас к себе! Мы с вами далеко пойдем. Сейчас людям с нерусскими фамилиями лучше числиться среди победителей.