— Вы же отлично знаете, Александр Ионович, — сказал Андрей. — Я хотел увидеть Лидочку Иваницкую, об отношениях которой со мной вам известно.
— Господин Берестов может объяснить свои поездки по-своему, но и следователь имеет право на версию. И будьте любезны ее выслушать. Я полагаю, что вы приезжали в Ялту, пытаясь получить деньги от отчима.
— Но зачем мне деньги?
— Должен сказать вам из собственного опыта, что тихие, лишенные внешних пороков люди часто таят в себе вулканические страсти. Зачем вам деньги? Зачем деньги молодому тщеславному человеку, который знает, что у его престарелого отчима лежат без движения и пользы многие тысячи рублей, и ощущает несправедливость этой ситуации?
— Вы хотите рассказать мне что-то из Достоевского?
— Не петушитесь. Достоевский был большим знатоком человеческих душ, — сказал Вревский наставительно. — Я бы советовал читать его как следователям, так и преступникам. Но Достоевский убедительно доказал, что преступление никогда не платит.
— Спасибо за урок.
— Это не последний урок, который вы от меня получите, — сказал Вревский. — Итак, наш герой пытался на Рождество получить у Сергея Серафимовича некую сумму денег. Но, очевидно, безуспешно.
— Но не нужна мне некая сумма!
— У меня есть показания близкого вам лица!
— Кого?
— Пробыв в Ялте всего один день, господин Берестов срочно возвращается в Симферополь. Если бы его визит был связан с делами сердечными, я убежден, что господин Берестов провел бы в Ялте куда больше времени. Ведь были каникулы, куда спешить?
— Я должен был вернуться на похороны матери моего гимназического друга, Беккера. Вы можете проверить.
— Вы знали о смерти матери господина Беккера до отъезда?
— Знал.
— Похоронили бы и ехали в Ялту. Или поехали бы за три дня до того срока. Нет, вас держало в Симферополе совсем другое!
«Ну как ему объяснить, что я узнал правду об отношениях Коли Беккера и Лидочки от Маргариты лишь за день до похорон Елизаветы Юльевны!.. Впрочем, это уже давно не играет роли».
— У вас была совсем другая цель, — повторил Вревский. — Пахомов!
Возглас был столь неожиданным, что Андрей вздрогнул.
Тут же в дверях возникла щекастая рябая физиономия полицейского.
— Слушаюсь, вашество!
— Два стакана. Покрепче.
Полицейский исчез.
— На чем мы остановились? Ата, на вашем возвращении в Симферополь. Вы вернулись потому, что поняли — добром от отчима ничего не получишь. И тогда в вашей голове созрел план злодейского преступления.
Вревский повысил голос, словно поставил точку.
— Что вам говорит фамилия Денисенко? — спросил он, глядя на Андрея.
— Какая фамилия?
— Де-ни-сен-ко.
— Ничего не говорит.
— Другой реакции я и не ожидал, — сказал Вревский.