Так же думал и Бауэр. За долгий полет начинают думать схоже. И вести себя схоже. Бауэр сказал:
— Сейчас из-за угла выйдет Житель города и скажет: «А вот и я».
— Пошли? — сказал я.
— Осторожнее, — послышался голос.
Я вздрогнул. Это капитан услышал наш разговор.
— Может быть, там скрывается всякое зверье.
Скрипнула дверь. Помещение за ней было обширным, гулким и сумрачным. Потертый ковер тянулся между двумя рядами круглых столов. Столы были одинаковы, лишь на одном лежала на боку ваза с отбитой ручкой.
Мы шли между рядов, становилось все темнее, и серые окна за спиной превратились в глаза, сверлящие взглядом. Бауэр включил шлемовой фонарь и щелкнул кнопкой на кобуре. Крышка отскочила, и рукоятка пистолета блеснула тускло и зловеще. Луч фонаря скользнул по длинному барьеру, который перегораживал дорогу. Бауэр наклонил голову, и луч света выхватил темное пятно на барьере. Кто-то опрокинул на барьер чернильницу. Или бутыль с краской. В темном пятне отпечаталась человеческая ладонь. Бауэр провел пальцем по пятну. Чернила давно высохли.
— Может, вернетесь? — спросил Гусев по рации.
— Здесь лестница вниз, — сказал Бауэр. — Спустимся. Поздно уж убегать.
Дверь в конце неширокой лестницы была прикрыта. Бауэр нажал ручку. И тут же вокруг нас вспыхнул свет. Неяркий, ровный, желтоватый. Со скрипом отъехала в сторону решетка. Мы оказались на складе. До самого потолка громоздились штабеля ящиков, контейнеров, шаровых сосудов, коробок и пачек. Склад ждал хозяев. Они не пришли, и он готов был щедро поделиться с нами своими богатствами…
— Ну хоть бы один труп, — говорил Гусев, расхаживая по кают-компании. Он высоко поднимал ноги, перешагивая через кипы фотографий, графиков, отчетов. — Хоть бы одна живая душа! Как они умудрились себя уничтожить без всякого следа? Вы мне можете сказать?
— Нет.
— Что это за беда, которая стерла с планеты всех живых людей? Ведь мы обыскали уже несколько городов, гоняли биозонд в море, рыскали по горам. Что это? Абсолютное оружие?
— Абсолютное оружие уничтожило бы и волков, и оленей, и птиц, — ответил капитан. — А звери живы. Почти все в спячке, но живы. Ждут лета.
— Или они ушли в подземные пещеры? Но зачем? Да и не пропустили бы мы пещер, в которых может скрыться полтора миллиарда разумных существ.
Бауэр сидел на полу, вытянув вперед длинные ноги, глядел на Гусева снизу. Он сказал:
— Классическая ситуация. Тайна «Марии Целесты».
— Что?
— Не помнишь?
— Не помню.
— Лет двести назад в океане обнаружили судно. «Мария Целеста». Белые паруса, наполненные ветром, и так далее. Все в полном порядке — ни течи, ни следов пожара. Но ни одного человека на борту. Идет себе по морю пустой невредимый корабль. Кастрюля на плите в камбузе, детская игрушка на палубе. Шлюпки целы. До сих пор тайна не раскрыта.
— А почему детская игрушка? — спросил капитан.
— На борту была чья-то жена. С ребенком. За детали не ручаюсь. Главное — все исчезли.
— Если это эпидемия, — сказал я, — то уж очень много придется делать допущений. И что умершие растворялись в воздухе, и что диких зверей не затрагивала болезнь.
— Кстати, — сказал Бауэр. — У них в домах жили домашние животные. Их тоже нет.
— И еще одна деталь, — сказал Гусев, разглядывая какую-то фотографию, — нет зимней одежды.
— И системы отопления, которая могла бы справиться с зимой.
Капитан потянулся, хрустнул пальцами.
— Значит, можем пока остановиться на рабочей гипотезе. Раньше таких холодов они не знали. А когда грянул мороз, он застал их врасплох. И тогда что-то случилось.