— Я не помню. Я помню, какие страшные звери лезли в окна. И потом были кошмары…
— Скажи, какие звери? Они тебя напугали? — спросил Павлыш.
— Нет, просто противно. Все так противно. Гадкий мир. Они всегда дерутся в лесу, все дерутся… Нет, я их не боялась. А потом не помню.
— Постарайся вспомнить все по порядку. Что случилось?
— Я была в лесу.
— Ты вышла в лес?
— Я вышла в лес. Немного прошлась. Там были одуванчики… Наверное, я открыла шлем, мне хотелось на них дунуть.
— Ты сняла шлем?
— Не помню. Кажется, приподняла забрало.
— А что потом?
— Потом было гадкое настроение, плохо себя чувствовала, а в окно лезла эта обезьяна, и она дралась с другими зверьми.
— А потом?
— Она убежала, они все убежали, а мне стало совсем худо… Простите. Я вам доставила… беспокойство. Почему мы в катере?
— Мы летим к маяку. Подключиться к диагносту центра. Может быть, эвакуировать станцию?
— Тогда возвращаемся.
— Все же я хочу подключиться к диагносту — пускай тебя проверят. А вдруг потенциальная инфекция.
— Я не хочу. — Клавдия с трудом села. Она была бледна. — Я не потерплю, чтобы из-за моих… недомоганий срывалась работа экспедиции.
И Павлыш понял, что для Клавдии отступить — непростительный позор.
— Погоди, — произнес он, — ты хорошо разглядела эту… обезьяну?
— Нет, я не вглядывалась.
— Понимаешь, — объяснил Павлыш, — на этой планете не должно быть никаких обезьян… Это мог быть человек?
— Дикарь? Но если не может быть обезьян, откуда взяться дикарю?
— Я сейчас думаю о людях.
— О каких? Откуда им здесь взяться?
— О людях с «Полюса». Допустим, что кто-то смог выжить.
— Это немыслимо. Этот мир погубит любого.
— Одного погубит. А если это был не один человек? Если тут есть колония людей, которые стараются выжить, дождаться нас, людей с Земли, ждут спасения, понимаешь?
— Не верю.
— Тогда погляди.
И Павлыш прокрутил еще раз пленку с воздушным шаром.