— Армине, — произнес капитан–1.
Армине вскочила быстро, как распрямившаяся пружинка.
— Я как все, — сказала она. — Я не могу быть против всех.
— Но ты против? — спросил капитан.
— Нет, я как все.
Она пошла к выходу.
Гражина вскочила следом.
— Ничего, — сказала она, — вы не беспокойтесь. Я сейчас вернусь.
— А ты сама? — спросил капитан–1.
— Я за то, чтобы лететь. Конечно, чтобы лететь, неужели не ясно?
И Гражина выбежала вслед за Армине.
Ни один человек из тридцати четырех членов экипажа не сказал, что хочет вернуться.
«Наверное, — думал Павлыш, — многие хотели бы вернуться. И я хотел бы. Но не хотел бы жить на Земле и через тринадцать лет спохватиться: вот сегодня я ступил бы на ту планету».
— В конце концов, — сказал механик из старой смены, один из последних, — у меня и здесь до черта работы.
Глава 20
Павлыш отправился к Гражине.
Теперь он не робел перед ее дверью. Теперь они уже никогда не будут чужими. Какой бы ни была их дальнейшая жизнь — она общая, одна.
— Ну и что там? Чем кончилось? — спросила Гражина.
Перед ней лежала открытая книжка в синем переплете.
— Я веду дневник, — пояснила Гражина, заметив, что Павлыш смотрит на книжку.
— Капитан–1 советовал отложить решение еще на один день.
— Из-за Армине?
— Конечно. И из-за того, чтобы некоторые получили возможность подумать еще. И сказал, что те, у кого сомнения, пускай приходят прямо к нему. Бывает, когда вокруг люди, труднее сказать что думаешь.
— И что?
Павлыш оглядывал маленькую каюту. Здесь Гражина жила уже год.
Ни одной картинки, ни одного украшения. Только маленькая фотография красивой женщины. Наверное, матери. Может, уже собралась и готовилась улететь?
— Я уже собралась, — ответила на его мысль Гражина. — А вообще я большая аккуратистка. Что решили?
— Единогласно. Решили — значит, решили. И послали гравиграмму.
— Которая не дойдет.
— Может, и не дойдет. А может, дойдет. Ведь не это важно.