— У меня дела…
— Как ты можешь!
Татьяна стояла у автобуса и говорила:
— Желающие рюмкой водки помянуть мою дочь Алену, прошу в автобус.
В большинстве люди подходили к Татьяне Иосифовне, и она всех благодарила за то, что почтили. Но некоторые полезли в автобус — одноклассники, кто-то со службы, наверное, родственники.
Директор института сказал Татьяне:
— Моя машина стоит у ворот, прошу вас.
— Лидочка, ты со мной? — спросила Татьяна.
— Нет, спасибо, — сказала Лидочка, — я в автобусе.
Ей было страшно проходить между тех кустов, в которых недавно таился и, может быть, сейчас таится парень в джинсовой куртке.
Без гроба, стоявшего недавно в ногах, автобус казался пустым. В автобусе сидели Соня и несколько одноклассников Алены. Они не знали, что случилось с Петренко, потому что кто-то из них спросил:
— А Алик где?
— У него дела срочные, встреча, — сообщила Соня.
— С Рокфеллером, — пискнула одна из одноклассниц, и все засмеялись, но тут же спохватились, что смеяться еще рано.
За спиной Лидочки разговаривали две молодые женщины — бывшие одноклассницы Алены.
— А этот был? — спросила одна. Лидочка догадалась, что вопрос касался Осетрова.
— Такой высокий, седой, красивый. Ты не заметила?
— Нет. Как жалко.
— Мне его Сонька показала. Она его ненавидит.
— Еще бы, лучшая Аленкина подруга.
— А я думаю, что дело в ревности.
— Ну как наша Сонька может ревновать? Пора уж отдавать себе отчет…
— Любовь зла.
— Ты перепутала — это коза полюбила.
Девушки засмеялись.
— А он еще ничего, сохранился, — произнесла одна из них.
— Не соблазняй меня. Я его не видела и не увижу. А правда, что он был секретарем ЦК?
— Не исключено.
— Ну, тогда у Аленки не было шансов.
— А что, если он ее убил?