Он положил трубку.
— Ну вот, — сказал он виновато. — Этого я и боялся. Совершенно людей нет. Стоим, как спартанцы под Фермопилами.
Лидочка не удержалась и сказала:
— Фермопилы — не деревня, а горный проход. Под ним стоять трудно.
Шустов только поморщился.
— Я оформлю показания после обеда, — сказал лейтенант. — Вы идите. Мы с вами завтра поговорим. Вам в самом деле некуда уехать?
— Лучше уж я буду держать оборону дома, — ответила Лидочка. — В случае чего вам позвоню.
— Хорошо. Будьте осторожны, — сказал лейтенант.
В комнату заглянул милиционер и сказал:
— Поехали. Все тебя ждут.
Лидочка поняла, что она здесь лишняя, и пошла к двери. Но в дверях спросила:
— А вы сегодня утром за мной заходили… потому что заподозрили, что они могут меня испугаться?
— Испугаться или напугать. Но убивать они пока не будут, — обещал Шустов.
Они вместе прошли по коридору. Шустов проводил Лидочку до выхода и вернулся к себе, а Лидочка направилась в сторону рынка.
Комендант стоял на загаженной детской площадке, где в основном прогуливают собак, и ждал Лидочку.
— Ну как? — крикнул он. — Ничего не случилось?
— А что должно было случиться? — спросила Лидочка. В ней уже жило подозрение к коменданту, она размышляла, как бы спросить его, что он сообщил о ней бандитам.
— Лидия Кирилловна, — комендант почти бежал к ней. — А я здесь дежурю. Мне из милиции звонили, предупредили, чтобы я принял меры…
— Какие меры?
— Ну вы же понимаете! — Комендант приблизился к ней и перешел на шепот: — Вам угрожает опасность от бандитов. А я, как ветеран, и если надо, то и мои товарищи ветераны обещали товарищу Шустову обеспечить вашу безопасность.
— Спасибо, — только и могла сказать Лидочка.
Каликин проводил ее до подъезда, но там она попросила его возвратиться к своим неотложным делам.
Комендант согласился с ней, но тут же вошел в лифт следом за ней и, пока за Лидочкой не захлопнулась дверь, стоял в лифте, выглядывая наружу.
Лидочка прилегла на диван, но сон не приходил.
Может, позвонить Алене Флотской и договориться о встрече? Лидочке хотелось надеяться, что следы шкатулки отыщутся — ведь Соня утверждала, что видела шкатулку собственными глазами.
Мысли перенеслись от шкатулки к делам более близким и земным. Сейчас она понимала, нет, даже верила в то, что усатый парень в джинсовой куртке был подослан теми же, кто стрелял по ее окну. И он появился на сцене вскоре после того, как она сообщила коменданту о номере машины. Если эта машина не ворованная, то, конечно же, лучше заткнуть Лидочке рот. Будь она на их месте, непременно бы заткнула.
От таких мыслей стало неприятно.
И тут же (ведь каждый умеет себя успокаивать) пришла спасительная мысль: лейтенант разбудил ее так рано утром, чтобы иметь предлог выйти с ней вместе из дома. И если потенциальные убийцы поджидали ее — то желал пугнуть их своим бравым видом. Хотя мог бы и не пугнуть — тогда бы в ее висок вонзилась роковая пуля, и ее безжизненное тело, выскользнув из рук лейтенанта Шустова, тяжело опустилось в снег… Значит, он успокаивал ее, утверждая, что комендант — ветеран и отличник боевой и политической подготовки, тогда как, кроме коменданта, никто не знал о номере машины. Это был обман. На самом деле Шустов Каликину не верил, он даже обезвредил коменданта, позвонив ему прежде, чем Лидочка вернется домой. Теперь комендант знает, что он разоблачен и не посмеет убить Лидочку.
Рука сама потянулась к телефону — если комендант не бродит вокруг дома, наблюдая за тем, как дворник Тамарка чистит дорожки от снега, и не меняет лампочки во втором подъезде, то он таится в своей комнатке, выделенной для коменданта кооперативом.
Лидочка набрала номер.