— А вот это мы посмотрим, — сказала Соня, но Лидочке удалось развернуть ее и направить к даче.
За зеленым штакетником густо стояли елки и березы, указывая на то, что участок — не коммерческий, а дача в традиционном понимании этого слова, придуманная еще Чеховым: там пьют чай на веранде, танцуют под граммофон или более современное устройство, флиртуют за сиреневым кустом, стреляются в белой беседке… но никогда не разводят картошку или огурцы. В лучшем случае, крыжовник.
Дач было несколько, от калитки можно насчитать пять. Лишь к двум из них вели тропинки, вытоптанные в глубоком снегу.
— Мы у нее с Аленой два раза были, — призналась наконец Сонечка.
Она просунула руку сквозь доски и нащупывала крючок или засов.
— Алена — это кто? — спросила Лидочка.
— Алена — ее дочка. Вы разве не знаете?
— Я же сказала, что никогда не видела Татьяну Иосифовну.
За ночь поднасыпало снега, и потому открыть калитку было нелегко — пришлось навалиться вдвоем, и на снегу остался очищенный полукруг.
Они прошли к даче гуськом.
Татьяна открыла не сразу, пришлось ждать минуты три. Сонечка, относившаяся к Татьяне Иосифовне скептически, сообщила:
— Думаете, она нас не видела? Она наверняка с утра у окошка стоит. Но надо же гонор показать. К тому же она сейчас вычисляет, почему это черт нас вместе принес? А вдруг мы знакомы?
Наконец за дверью послышались шаги, и оттуда донесся низкий голос:
— Не открывайте сразу, я отойду, чтобы не простудиться.
Щелкнул замок.
— Раз, два, три, четыре, пять, — сказала Соня. — Вышел зайчик погулять…
Так как Соня медлила, Лидочка сама отворила дверь.
Они оказались в прихожей, кое-как освещенной из узкого окна над дверью.
Дверь в комнату приотворилась. Татьяна Иосифовна сопливо спросила в щель:
— Дверь на улицу закрыли?
— Закрыли.
— Как следует? А то она неплотно прикрывается, и из-под нее дует.
— Все в порядке, Татьяна Иосифовна, — сказала Соня. — Мы как следует ее закрыли.
И тут Лидочка почувствовала в голосе своей новой знакомой необычные нотки — опаски, легкого повизгивания, какими встречает мелкая собачонка забредшего на площадку дога.
Дверь в комнату заскрипела, преувеличенно громко, словно в фильме ужасов. Татьяна Иосифовна отпрянула назад, прижимая к лицу носовой платок.
— Я надеюсь, — прогундела она сквозь платок, — что вы не принесли с собой инфекцию.
Это было странно слышать от простуженного человека.
В комнате было жарко и душно, пахло дешевыми духами, под потолком жужжали мухи.
— Здравствуйте, — сказала Лидочка, — моя фамилия Берестова. Я договаривалась с вами о встрече по телефону.
— Заходите, заходите, дитя мое, — сказала Татьяна Иосифовна жеманно.