— Простите, — сказал Леонид Саввич и сразу вспомнил о блоке без надписи и марке Леваневского с маленькой «ф». Вряд ли теперь, понимал он, ему отдадут эту коллекцию. Он так опозорился…
Антонина вздохнула, подумала, вздохнула вторично и неожиданно для Леонида Саввича провела мягкими губами по его плечу, по шее, уху и произнесла:
— Не расстраивайся. Дай бог, не последний.
— Простите, — сказал Леонид Саввич.
— За что? За то, что ты на меня набросился? За попытку изнасилования в номере люкс гостиницы «Украина»? Ну, за это пусть тебя жена критикует.
Менее всего Леонид Саввич рассматривал происшедшее как попытку изнасилования. Так он и сказал:
— Простите, но я вас очень уважаю и совсем не хотел вас обидеть.
— Неужели не хотел? Ну и дурак. А я люблю, когда меня насилуют. И лучше коллективом, чем индивидуально. — И она рассмеялась. — Еще выпьешь?
И тут Леонид Саввич понял, что на него не сердятся. Даже шутят.
Трудно представить себе градус благодарности, которая наполнила его небольшое лысое тело. Подобного счастья он не испытывал никогда в жизни… Если бы его попросили объяснить, в чем же то самое счастье заключалось, он бы развел руками, показывая, каким оно было широким. Ощущения возникали не от воспоминаний, а от образа женщины, которая сидела рядом с ним на кровати и, совсем его не стесняясь, выдавливала прыщик на розовом округлом бедре.
— Выпью, — сказал Леонид Саввич. — А вам… тебе не было неприятно?
— Мне было недостаточно, — ответила Антонина. — Себе налей и меня не забудь.
Леонид Саввич поднялся с постели и чуть не упал, так весело и быстро кружилась голова. Он зажмурился и подождал, пока она перестанет вертеться.
— А ты где вообще работаешь? — спросила Антонина.
— В Институте специальных биологических проблем.
— А есть и неспециальные? — пошутила Антонина.
— У меня редкая работа.
Леонид Саввич налил ей чистой водочки, а себе виски. Он уже почти пришел в себя, и его все более тянуло открыть снова альбом и убедиться, что блок ему не причудился.
— Признайся, птенчик, — умоляла Антонина. — Меня прямо щекочет узнать, что ты делаешь в своей академии.
Нет, ноги слабые. Леонид Саввич сел на край дивана, и его рука непроизвольно потянулась к альбому.
— Это не совсем академия, — сказал он. — Мы занимаемся некоторыми биологическими проблемами.
— Ясно. Темнишь, значит, работаешь в ящике и думаешь, что я агент ЦРУ. Застегни мне платье сзади. Накинулся как волк, теперь буду мучиться.
— Почему?
— Ты мне все там разбередил. Как будто дубиной отдубасил, урод какой-то.
Леонид Саввич знал, конечно, что слова ее не имеют отношения к действительности, но было лестно, что он чуть не искалечил такую опытную женщину.
— Прости, — повторил он уже с долей кокетства. — Я не хотел.
— И как тебя жена выдерживает? Наверное, рыдает по ночам?
Леонид Саввич испугался услышать насмешку в голосе, но насмешки не услышал.
— Мы с ней… мы фактически не спим вместе.
— А дети-то есть?