Мы выбрались из машины и пошли пешком. Холодный вечерний воздух был напоен ароматами. На востоке уже заблестели первые звезды, а солнце мирно ложилось отдыхать где-то за краем неба.
Мы молча шагали по дороге, и вдруг Рэндом сказал:
— Что-то мне ото всего этого не по себе.
— От чего именно?
— Уж больно легко мы добрались почти до цели, — пояснил он. — Мне это решительно не нравится. Немыслимо: миновали Арденский лес практически без заминки! Правда, там нас опекал братец Джулиан… Но я, право, не знаю… Мы так быстро оказались здесь, что я почти уверен: нам специально позволили это сделать.
— Мне тоже приходило такое в голову, — солгал я. — А зачем, по-твоему?
— Боюсь, — ответил он, — что мы угодим прямо в ловушку.
Несколько минут мы шли молча, потом я сказал:
— Очередная засада? Вообще-то здесь подозрительно тихо.
— Ничего не понимаю.
Через полчаса закат догорел. Черное ночное небо было усыпано сверкающими звездами.
— Не пристало таким, как мы, ходить пешком, — сказал Рэндом.
— Пожалуй.
— Однако на лошадях, по-моему, еще опасней.
— По-моему, тоже.
— А как ты вообще ко всему этому относишься? — спросил Рэндом.
— Пахнет смертью и дерьмом, — промолвил я. — Мне кажется, очень скоро на нас нападут.
— А тебе не кажется, что нам лучше бы идти не по дороге?
— Вообще-то я об этом думал, — снова солгал я. — Прогулка по опушке будет только полезна нашему здоровью.
Так мы и поступили.
Мы шли под деревьями, скользили мимо темных скал и огромных кустов. А над нами медленно поднималась, заливая все своим светом, луна — огромная, серебристая.
— Сейчас я почти уверен, что ничего у нас не выйдет, — сказал Рэндом.
— Голос сердца? — спросил я. — А ему доверять можно?
— Вполне.
— В чем же, собственно, дело?
— Мы забрались слишком далеко вглубь. И слишком быстро. Мне это совсем не нравится. Теперь, когда мы уже в реальном мире, поворачивать назад поздно. Как и заигрывать с Тенями. Так что следует положиться лишь на собственные клинки. (У Рэндома был короткий меч из вороненой стали.) И я уверен, что именно по воле Эрика нас пропустили сюда. С этим, разумеется, уже ничего не поделаешь, однако по мне, так лучше бы нам пришлось сражаться за каждую пядь пути.
Минут через двадцать мы остановились покурить, прикрывая сигареты ладонями.
— Что за прелестная ночь! — сказал я, обращаясь не то к Рэндому, не то к легкому прохладному ветерку. — По-моему… Что это?
Где-то совсем рядом, почти у нас за спиной, слышалось легкое похрустывание веток.
— Зверь, наверное.