Папашин вызов застал меня мирно дремлющим. Я вскочил как ошпаренный.
— Корвин, решение принято, и время пришло, — изрек папаша. — Обнажи левую руку.
Что я и сделал, а он становился все более материальным, приобретая все более царственный вид. На лице его все отчетливее проявлялась никогда раньше мною не виданная печаль.
Левой рукой он взял меня за запястье, а правой достал кинжал.
Я смотрел, как отец сделал на моей руке надрез и тут же вложил кинжал в ножны. Пошла кровь; он поймал ее в горсть, отпустил меня, накрыл левую ладонь правой и отошел. Подняв руку ко рту, он сильно дунул и быстро их развел.
Хохлатая птица размером с ворона и цвета крови постояла на его ладони, перешла на запястье и чуть наклонила голову. Красный, как кровь, глаз смотрел на меня с ни на чем не основанной фамильярностью.
— Это Корвин, ты должна следовать за ним, — сказал отец. — Запомни его.
Потом он пересадил птицу на левое плечо; оттуда она продолжала пялиться на меня, даже не пытаясь улететь.
— Теперь ты должен ехать, и быстро. Садись на лошадь и двигайся на юг. Чем скорее ты уедешь в Тени, тем лучше. Несись как ошалелый и убирайся отсюда подальше.
— Куда я направляюсь, отец?
— Во Владения Хаоса. Путь ты знаешь?
— Скорее теоретически. Никогда не забирался до конца.
Он медленно кивнул:
— Тогда торопись. Я хочу, чтобы разница во времени между тобой и этим местом стала как можно больше.
— Хорошо, — сказал я. — Только я все равно не понимаю.
— Ничего, потом поймешь.
— Но ведь можно же проще, — возразил я. — У Бенедикта есть Козырь, он приведет меня ко Двору гораздо быстрее и безо всяких хлопот.
— Не выйдет, — сказал отец. — Ты едешь окольным путем, чтобы тебе по пути передали одну вещь.
— Передали? Кто?
Он погладил красные перья птицы.
— Твоя подружка. Она не сможет долететь до самых Владений достаточно быстро.
— И что она мне принесет?
— Камень. Вряд ли по завершении работ я буду способен заниматься пересылками, а там он тебе ой как пригодится.
— Понятно. Но всю дорогу мне ехать все равно не обязательно. Я могу воспользоваться Козырем, получив Камень.
— Боюсь, что нет. Когда я сделаю то, что должно быть сделано, на некоторое время Козыри перестанут работать.
— Почему?
— Потому что вся ткань бытия подвергнется изменениям. Двигай же, чтоб тебя. На лошадь — и пошел!
Я постоял еще чуть-чуть, глядя на него.
— Отец, а что, никак иначе нельзя?
Он покачал головой, поднял руку и начал исчезать.