К тому времени Ганелон уже пришел в себя. Хромая, он подошел и встал рядом, глядя вниз на Бенедикта.
— Вот это боец… Что ты собираешься с ним делать?
Я подхватил брата на плечи и встал.
— Для начала просто оттащить к фургону, — ответил я. — Принеси наши клинки.
— Хорошо.
Я зашагал по дороге. Бенедикт оставался без сознания, что было на руку, к тому же мне вовсе не хотелось бить его без особой надобности. У фургона я усадил его, прислонив к крепкому стволу.
Когда Ганелон подошел, я вложил клинок в ножны и велел ему развязать веревки на нескольких ящиках. Пока он делал это, я обыскал Бенедикта… и нашел, что искал.
Потом привязал его к дереву, а Ганелон подогнал громадную лошадь и привязал ее к соседнему деревцу, на который я повесил клинок.
Я взобрался на место кучера, Ганелон подошел сбоку.
— И ты его оставишь прямо так? — спросил он.
— Ненадолго, — ответил я.
Мы тронулись по дороге. Я не оглядывался — в отличие от Ганелона.
— Он еще не шевелится, — сообщил Ганелон, а потом добавил: — Никто не мог так подхватить меня и бросить, да еще одной рукой.
— Поэтому я и велел тебе пережидать в фургоне и не идти в бой в случае моего поражения.
— Что с ним теперь будет?
— Я пригляжу, чтобы о нем побыстрей позаботились.
— С ним будет все в порядке?
Я кивнул.
— Хорошо.
Мы проехали мили две, я остановил лошадей и слез на дорогу.
— Не обращай внимания ни на что, — сказал я. — Теперь время позаботиться о Бенедикте.
Я сошел с дороги и встал в тени, достав взятую у Бенедикта колоду. Перетасовав их, я достал Джерарда и вынул карту из колоды, остальные сложил обратно в обшитую шелком коробочку из дерева с костяной облицовкой, где их держал Бенедикт.
Сжимая в руке Козырь с портретом Джерарда, я внимательно вгляделся в карту.
Спустя некоторое время она стала теплой, живой, словно пошевелилась. Я почувствовал присутствие Джерарда Он находился в Амбере — шел по улице, которую я узнал. Джерард во многом похож на меня, только крупнее и тяжелее. Он по-прежнему был при бороде.
Он остановился и поглядел.
— Корвин!
— Да, Джерард. Ты неплохо выглядишь.
— Твои глаза! Ты видишь?
— Да, я вижу снова.
— Где ты?