– Не грех, не грех, батюшка, – поддержала Щекочиха, оказавшаяся рядом.
– А тебя, старая опорка, и не спрашивают, – оттолкнул бабу худой лавочник.
– Ишь, раскомандовались, – обиделась Щекочиха, грозя купцам кулаком. Но подойти ближе не рискнула.
Повозки, ярко подсвеченные, показались у поворота улицы.
– Мотовство и бедность с их свитами, – громко прочёл Петруха.
– Неужто над бедными глумиться будут? – Охнула какая-то баба и тут же осеклась.
– Так богатые завсегда над бедными глумятся, чему же удивляетесь, православные, – поддержал сбитенщик.
На картинке первой повозки изобразили перевёрнутый рог изобилия, из него сыпались золотые монеты.
– Сия картина говорит о беспечности, – появился из темноты лицедей, – худой хозяин добро не бережёт, а посему оно и вытекает.
– Это, мил человек, когда есть, что сберегать, а у нас всего добра – таракан за печкой и вошь в бороде.
– Это у тебя, драный валенок, нет, потому как на печи лежать любишь, – огрызнулся тощий лавочник.
Назревала потасовка. Хорошо, что в это время подтянулся хор, разодетый в костюмы, украшенные игральными картами. По краям несли знамена, сшитые из тех же карт.
За хором тянулись удачливых и неудачливых картёжников. Вся эта пёстрая толпа пела один и тот же куплет:
– Подайте картёжникам милостыньку,
Черви, бубни, вины, жлуди всех нас разорили
И, лишив нас пропитанья, гладом заморили…
– Ещё чего, они играют, а им милостыньку, – не выдержала какая-то девка.
– Погоди, сердечная, выдадут замуж, не только карты слезами умоешь, – подала голос беззубая старуха.
– Гляди-ка, гляди-ка, никак бабу слепенькую ведут. Глаза-то подвязаны. Ишь ты, несчастная, – Щекочиха готова была заголосить.
– А это, дорогая публика, ведут Фортуну, слепую богиню удачи. А ведут её разбогатевшие игроки, потому их лица так радостны. Но посмотрите, сколько нищих, обедневших от карт, бредут следом!
На следующей повозке везли Венеру в окружении купидонов. Антон никогда не видел одетую в шубу Венеру, но маскарад проводили в мороз, организаторы не рискнули заморозить актрису. Но поза, недвусмысленные приставания окружения – не оставляли сомнений, как и зажатый в её ладони рог изобилия.
– А это, дорогая публика, богиня плодородия Венера. Да уж развратна больно, – подтвердил лицедей.
– Срам-то, срам-то какой.
– Тут же девицы, – кричали со всех сторон.
– Коль плодородие с разврата
Не увидать добра от злата, – крикнул какой-то народный талант.
Его поддержали.
За Венерой шла разодетая роскошь в окружении мотов. Они кидали в толпу блестящие черепки.
Нищие-бедняки в разорванной одежде и с худыми котомками. Одетая в лохмотья скупость со слугами – скрягами.
Когда прошли повозки лицедей прокричал: