Духи нехотя отпускают тело дракона. Он словно и не замечает этого, снова укладывается на пол и подтягивает хвост к голове, сворачиваясь калачиком.
- Сколько тебе лет? – спрашивает Нацу, обходя дракона и присматриваясь к нему.
- Я давно перестал считать.
- Как тебя зовут?
- Что тебе скажет мое имя, человек? Для тебя оно просто пустой звук.
- Тубан?
Дракон снова заинтересованно открывает глаза.
- Откуда тебе известно мое имя?
- Игнил говорил про тебя. Ты был последний из первых – так он говорил. Один из восьми перворожденных драконов, восьмой по величине, но одаренный особой силой. Ты мог воскрешать и оживлять, даже вдыхать жизнь в неодушевленные предметы. Ты – само воплощение жизни и тебя не берет смерть. Ты сказал мне, что я проиграю, если сражусь с тобой. И ты не соврал, верно?
- Ложь удел слабых. Лгать человеку позорно вдвойне.
- Помоги нам! Подскажи как победить! Ты же живешь чертову уйму лет! Скажи как победить драконов!
Дракон задумчиво смотрит на полыхающего Нацу. Вздыхает тяжело.
- Нет. – Он закрывает глаза и остается недвижим.
Нацу оглушенный не может прийти в себя.
- Ты же… Как же так?! Ты же можешь помочь!
- Моя мудрость тебе не нужна, Убийца Драконов. Твой учитель научил тебя убивать нас, так что же ты медлишь? Я стар и больше не намерен продлевать себе жизнь. Я видел наш рассвет и предчувствовал закат. Этот мир, мир людей… Я видел его в своих снах. Я знал, что так будет, что мы уйдем. Но кто-то сыграл странную шутку и забросил нас сюда. История изменяется, но смотреть, как горстка драконов истребляет забывшихся в неге людей – это не для меня. Вы снова победите, не ты, быть может, но ваш вид. Хрупкий, с такой быстротечной жизнью, но что-то толкает вас вперед, заставляет бороться. У меня уже нет этого. Мне все равно, кто победит в этой войне. Мое время пришло. Уходи человек, я не дам тебе ответы, которые ты ищешь.
Нацу смотрит на старого гигантского ящера, калачиком свернувшегося в соборе и на мгновение немеет. Разноцветные блики из уцелевших витражных окон лежат на белесой выцветшей чешуе. Ангелы и святые неодобрительно смотрят с расписного потолка на дракона, что посмел потревожить их покой.
Этот дракон родился когда мир еще был молод, видел такое, что потом стало сказками. И сейчас ему все равно, что будет с этим миром, в который он пришел одним из первых. Безразлично кому он достанется – людям или драконам. Нацу насмешливо смотрит на нарисованную группу ангелов со свечами в руках.
- Наслаждайтесь парни, - усмехается он. – Спорю, тут никогда не было никого более близкого к Богу.
***
Самым мучительным становиться бесцельность. Нацу понятия не имеет куда идти, что делать, за что бороться. Раньше была цель: они шли в Магнолию, но теперь мир, словно лишившийся ярчайшей путеводной звезды, сиротливо смотрит на них осенним пасмурным небом и мучает тишиной.
Они попытались найти Эльзу по метке гильдии, так же как Люси нашла Нацу, но ничего не вышло. Мрачные мысли Нацу старался гнать прочь. Эльза не погибла. Не могла погибнуть. При всем его недоверии и откровенной неприязни к Джерару, Нацу прекрасно знал насколько он силен. Он бы не проиграл бой с одним драконом, да и саму Титанию нельзя сбрасывать со счетов. Эльза сильная, очень сильная. Просто она где-то далеко. Слишком далеко…
Люси бодрит его и подгоняет, но Нацу откровенно тухнет, потеряв Эльзу. Грусть и безысходность наваливаются неожиданно, словно только и ждали этого момента. Как будто он из последних сил держал маску перед Эльзой, а теперь, наконец, снял. Мир тихий и холодный, плачет унылыми осенними дождями.
Они бредут сами не зная куда, тихо сходя с ума от одиночества и монотонности дней. Дождь льет третьи сутки подряд. На земле нет ни одного сухого стебелька, ни сантиметра сухой земли. В каждой ямке таится лужа, пасмурные небеса не пропускают ни одного лучика солнца. Нацу чувствует, что еще пара таких дней, и он сойдет с ума. Люси бодра на показ, пытается шутить и подначивает его нелестными эпитетами в адрес унылой физиономии. Нацу изо всех сил старается поддержать ее игру, но получается откровенно плохо. Он сам не может понять, что выбило его из колеи. Толи то, что Эльза пропала, толи то, как она пропала. Где-то в глубине души он ждал чего-то подобного. Ждал, что однажды, как бы далеко они не ушли, сколько бы времени не провели вдвоем и как бы близки не стали, однажды придет Джерар и все у него заберет.
Но одно дело представлять, а другое пережить это в реальности. Он думал, что как обычно ничто не сможет сбить его с толку, вывести из игры. Что как бы не повернулось дело, он сможет переломить ситуацию в свою пользу. Всегда мог. Нацу Драгнил, полулегендарный Саламандер, Убийца Драконов, ученик Игнила. Сильнейший маг, почти неуязвимый, почти нечеловечески сильный. То, что убивает обычных людей, его разве что вырубает на пару часов, то, что не под силу никому, ему по плечу. Нацу привык к тому, что он особенный. Как ни гадко признавать, но он привык к этому. Привык переступать черты недозволенного, гнуть свою линию наперекор всем и всему. И побеждать. Привык, этого не отнять. Он проигрывал иногда, но всегда знал – будет реванш. Он еще возьмет свое, однажды рано или поздно он окажется сильнее соперника, что победил его сегодня.
В первой битве он убил Джерара. А теперь Джерар забрал Эльзу. И она не вернётся, потому что как это ни больно и не справедливо – любит этого засранца. Любит его, а не Нацу. Эта битва, которую ему не выиграть. Он проиграл ее еще не вступив на поле боя, еще не узнав Эльзу. Еще не засмотревшись первый раз на то, как блики от огня играют на ее волосах, еще не поняв, что значит это странное волнение, эта робость и смутное неясное стремление быть ближе, быть рядом, быть вместе, защитить, позаботиться, взвалить на себя все ее тревоги. Его чувства были сильнее разума. Когда он был с Эльзой внутри что-то успокаивалось, ощущение правильности не оставляло его и он чувствовал себя сильнее. Он хотел быть с ней. Во всех смыслах. Остальное было лишь декорациями не больше.
Он спас ее тогда в столице, потому что в какой-то момент понял – победы не будет. Они проиграют этот бой. И тогда важным стало только одно – найти Эльзу и вытащить из пекла. Что он и сделал. Он пошел с ней, потому что не мог оставить, а упрямый и напуганный взгляд Титании тревожил Нацу. Она как утопающий за соломинку цеплялась за привычные и правильные поступки, обязательства и клятвы, и Нацу смалодушничал – не смог выдернуть эту соломинку из ее рук. Лексас отвел его в сторону и, не стесняясь в выражениях, сказал все, что он думает о самоубийственной затее полудохлой девчонки идти спасать город, который в двух днях пути на поезде.
- Я знаю, – сказал Нацу тогда. – Но ты ведь видишь, ей это нужно. Я иду с ней.
Долгое путешествие вдвоем, холодные ночи, когда они спали в обнимку. Нацу ловил себя на мысли, что все не так уж и плохо, пока Эльза с ним. Вера в то, что все еще как-то образуется, встанет на свои места жила в нем. Быть может Эльза была для него той самой соломинкой, за которую он цеплялся. Ее нужно было защищать, и он был сильным, о ней нужно было заботиться, и он был заботливым.
Но теперь ее нет, и он не знает что делать. Теперь о ней заботиться другой, а ему, Нацу нужно найти себе другую цель. Легко сказать, но нелегко сделать.