Они бегут через лес и Люси, перебираясь через поваленные ветки, неловко одергивает короткую юбчонку.
- Куда мы идем? – запыхавшись, спрашивает Хартфилия.
- Все туда же, – мрачно откликается Нацу. – В Магнолию.
Город провонял драконом.
От мелких пригородных поселков его вонь не оставляет Нацу ни на секунду. Покинутые в спешке дома, разбросанные в беспорядке вещи. Мороз пробегает по коже каждый раз, когда Нацу видит знакомые когда-то и совсем незнакомые теперь места.
Они идут прямо по дороге, не таясь. Люси попробовала было заикнуться о скрытности, но Нацу только прибавил шагу. Он бы бежал, он бы летел быстрее ветра, но при всем беспокойстве за Эльзу он не может бросить Люси одну посреди дороги, когда в любую секунду здесь может объявиться дракон. Только не еще одна жизнь на его счету.
Ворота города просто исчезли. Обожженный пролом в стене, обуглившиеся, расплавившиеся камни и странные, похожие на груду головешек, заплесневелые кучки черных от сажи останков.
Нацу думает, что Люси может грохнуться в обморок от такого зрелища, но Хартфилия молча проходит мимо, лишь сжав губы в тонкую линию. Нацу секунду гадает, что такого эта хрупкая девочка увидела в покинутой столице Фиора, что так переменилась. Впрочем, ответ напрашивается сам собой. Тоже что и они с Эльзой наблюдали целый месяц в каждом городке и поселке, встретившемся на пути. Мир после драконов.
Нацу вспоминает, как равнодушно смотрел на разрушение столицы. Словно рушились ненастоящие декорации, будто тот город был создан для того, чтобы в нем как следует оттянутся с парочкой драконов. Но войдя в Магнолию, он немеет.
Первая улица за воротами снесена. Дракон сравнял ее с землей и прошелся дыханием после. Вон чернеют остывшие полосы. Нацу идет дальше перебираясь через завалы и перед ним, словно он видел как это произошло, разворачиваются страшные картины.
В мостовой отпечатки гигантских лап, дыра в стене, куда чудовище забавы ради сунуло голову, а за дырой – снесенные обугленные останки дома. Струя пламени прошила вторую стену как нож масло, растворило, расплавило камень как тонкую ледяную корку.
Нацу словно в трансе поворачивает голову и видит на противоположной стороне улицы несколько поваленных домов – тут дракон задел здания хвостом, когда разворачивался.
Под ногой хрустит сломанное древко копья с ярко-голубой лентой.
Стражники…
Нацу оглушенный, прибитый чувствами, которым и сам не может дать названия, медленно идет вперед. Он ведь не верил. Эльза решила, а он просто счел, что легче пойти с ней, чем переспорить. Вариант отпустить одну раненую и беспомощную как-то не рассматривался. И все же видя как редкие лучи осеннего солнца серебрят лужи битого стекла на улицах Магнолии, Нацу с горечью признается сам себе, что где-то там, за пределами логики и здравого смысла, за гранью благоразумия и новоприобретенного опыта… Нет, не верил. Надеялся. Всего лишь…
Еще через квартал следы всех четырех лап так сильно вдавлены в мостовую, что грунт просел, потянув за собой стены соседних зданий.
А впереди улица словно мираж – нетронутые дома. Не снесены крыши, не выбиты даже стекла, только двери распахнуты и никого нет.
- Тут он взлетел, – понимает Драгнил.
Люси молчит. Нацу бросает на нее осторожный взгляд. Сухие глаза и почти безразличное лицо. Нет, Люси не плевать. Просто даже глядя на разрушенный город своими глазами она все еще не в силах поверить, до конца осознать. Она смотрит на покосившийся дом с вежливым удивлением, будто все это лишь искусные декорации к фильму «Разрушенная Магнолия», а они с Нацу эксперты призванные решить достаточно ли все достоверно.
- Люси? – осторожно зовет Драгнил.
- М? – Люси смотрит с вежливым искренним вниманием, и в свете того что они стоят на улице заваленной раскрошившейся кирпичной кладкой и засыпанной битым стеклом, это выглядит диким.
- Ты… нормально? – неловко подбирает слова Нацу.
- Конечно. – Хартфилия отворачивается от него недовольно, словно он позволил себе неуместную шуточку о длине ее юбки. – Разумеется. Я в порядке.
Нацу хмурится, пока Люси подняв голову, смотрит как ветер поигрывает распахнутым ставнем. Сейчас нет времени на истерики и даже на боль. Они должны просто пройти мимо своего разрушенного дома. Они не могут оплакивать его сейчас, ведь тогда придётся оплакивать Эльзу.
Они идут через разрушенный город, словно через кладбище воспоминаний.
- О! Мой любимый магазин одежды! – со смешком указывает Люси на отбывок яркой рекламной растяжки придавленный столбом и заваленный содержимым соседнего лотка с хозяйственным скрабом. – Досадно, – улыбается Хартфилия, и неожиданно Нацу хрипло и болезненно смеется вслед за ней.
Это истерика, но на секунду легче. Легче пройти вот так, словно им плевать. Легче даже перед друг другом сделать вид, что ничего внутри не разорвано в клочья.
Обходя один из завалов, Нацу бьется коленом обо что-то торчащее из груды камней. Витиеватый чугунный подлокотник столетней скамейки.
- Не может быть…- бормочет он и судорожно вертит головой пытаясь определить где они находятся. Из-за угла виднеется высокая колокольня храма, снесенная колоннада чернеет головешками. А на другой стороне улицы торчит приметный частокол знакомого забора у банка…
- Вот на этой самой скамейке я спал впервые напившись! – Сообщает он Люси с горящими глазами. Девушка по-доброму усмехается. – Мы с Греем взяли друг друга на слабо, выпили оба по бутылке рому и, изображая что нас ничем не проймешь, разошлись по домам. Я заснул тут, а этот придурок свалился в какие-то кусты. Нас утром к мастеру притащили полицейские и нам та-ак влетело…