— Чиновники, особенно с таким статусом как у вас, могут делать все что захотят?
Михаил Анатольевич закрыл рот, он все еще был на своей должности, лучше не бездумно говорить в присутствии Дмитрия. Все, кто в наши дни может добиться такого статуса — не дураки. Быть осторожным в своих словах — это путь к посту чиновника.
Лицо Фадея Никоновича воспылало, он, может сказать, мужской шовинист, никогда не считал, что мужчины и женщины равны.
— Дима, ты хочешь, чтобы я извинился перед какой-то женщиной?
Морщины в уголках глаз Фадея Никоновича становились все глубже и глубже.
Дмитрий все еще сохранял улыбку, но в этой улыбки не было абсолютно никаких эмоций:
— Боюсь, что это уже от вас не зависит.
Фадей Никонович и Михаил Анатольевич изменились в лице, Фадей еще сильнее скривил лицо:
— Дима, что ты имеешь в виду?
Дмитрий встал, отряхнул с рукавов пыль и многозначительно сказал:
— Вы не единственные кто может сговориться. Если и правда нужно будет доставить проблем, боюсь, вы со мной не сравнитесь.
Чиновники бесспорно обладают большой властью, но и у них есть слабости. Малейшее неверное движение может привести к расследованию.
Если Дмитрий столкнется с ними, не задумываясь о последствиях, им будет непросто с этим справиться.
Михаил Анатольевич не осмеливался сказать ни слова. Хоть он и был на одно поколение старше Дмитрия, однако парень в характере не уступал ни ему, ни Фадею Никоновичу. Такое спокойствие в планировании действий действительно заставляло его восхищаться. Он и в самом деле личность, и его сегодняшний статус не появился из воздуха.
Фадей Никонович весь дрожал, не понятно то ли от злости, то ли от раздражения. Короче говоря, это не то каким он обычно был в подобных случаях. Он уставился в спину Дмитрия, крепко сжимая руки.
Подойдя к двери, Дмитрий внезапно остановился. Он выпрямился, но не обернулся, никто не увидел его эмоций.
— Кстати, в этом кабинете есть скрытые камеры.
Михаил Анатольевич и Фадей Никонович были потрясены, они невольно выпучили глаза. Другими словами, весь их разговор был записан?
К счастью для Михаила Анатольевича, он не сказал ничего лишнего, но в беседе Фадея Никоновича и Дмитрия было не мало подробностей, таких как например невиновность Светланы и то именно почему она невиновна. Использовал ли Фадей Никонович свою власть, чтобы отмазать виновников?
Нарушение закона в личных целях — одна из слабостей людей с таким статусом. Можно только представить сколько будет спекуляций, когда это все пойдет по рукам.
Михаил Анатольевич мог это себе представить, Фадей Никонович тоже.
— Но не волнуйтесь, я не позволю этому вылезти наружу.
Дмитрий медленно повернулся и без каких-либо эмоций на лице посмотрел на Фадея Никоновича:
— Это последние что между нами осталось.
Все эти годы Фадей Никонович хорошо к нему относился, он тоже человек, из плоти и крови. Особенно после того как он сошелся со Светланой, он стал еще сильнее дорожить родственниками. В конце концов, Фадей Никонович — его дядя, даже если не думал о покойной Анфисе, ему следовало подумать хотя бы о семейных узах, связывающих их столько лет.
Это была его последняя любезность по отношению к Фадею Никоновичу. Так же это было последнее, что их связывало.
Фадей Никонович, естественно, понял, что он имел в виду. Племянник хотел провести между ними четкую грань? Разорвать их отношения?
В глазах Фадея Никоновича помутнело, даже смотря на Дмитрия, он видел его слегка смутно. Он лишь хотел, чтобы у Дмитрия все было хорошо.
После смерти сестры, он всегда относился к Диме как к своему сыну, но Дима этого сильно против. В его сердце был ураган эмоций, Фадей Никонович чувствовал, что в глазах становится все темнее и темнее.
— Фадей! — Михаил Анатольевич приобнял друга и обеспокоенно спросил: — С тобой что-то не так?