Пелагея задумалась и сказала:
— Это истинная сила.
Брак этих двоих стал хорошей помощью для обеих семей, они смогли упрочнить свои позиции.
— В эти годы, ни одна из семей не могла превзойти их. Вспомни, как закончила семья Суворовых, которая когда-то была высокопоставленной. И чем все закончилось? — Михаил Анатольевич холодно фыркнул. — Трое наследников, двое из них погибли, и все в руках Дмитрия. — он посмотрел на свою дочь. — Только когда мы присоединимся к этому лагерю, мы сможем упрочнить свои позиции.
Пелагея понимала это, она хотела помочь своему отцу. Но перед Дмитрием у нее появлялся страх.
— Ни о чем не беспокойся. Я проложу тебе путь. — утешил свою дочь Михаил Анатольевич. — Моя дочь не трусливая. Покажи свою властность и гордыню.
Пелагея приняла застенчивый вид:
— Он самый привлекательный мужчина, каких я когда-либо видела, и я, действительно, хочу быть его женой…
И заполучить его любовь.
— Так и будет. — Михаил Анатольевич погладил свою дочь по лицу, его взгляд был смутный, будто он смотрел на другого человека. — Если ты чего-то хочешь, ты должна стремиться к этому, иначе останется лишь сожаление.
Пелагея посмотрела на своего отца, немного удивившись:
— О чем ты жалел, когда был молод?
Обычно Михаил Анатольевич был очень черствым. Ведь он полжизни прослужил в армии. Пелагея никогда не видела такой мягкой стороны отца.
Михаил Анатольевич пришел в себя, убрал руку и вернулся к своему обычному виду:
— Разве может жизнь быть идеальной?
Пелагея взяла его за руку:
— Папа, ты такой эмоциональный, была ли та, кого ты любил в молодости?
Родителей Пелагея свели вместе. Мама была мягким человеком, она подчинялась мужу и была образцовой женой. Но никаких чувств между ними не было. Пелагея знала об этом. Мама рассказывала ей, что отец любил другую.
Он внезапно стал таким эмоциональным, вспомнил ли он о ней?
— Детям следует меньше лезть в дела взрослых.
— Пап… — Пелагея все еще хотела узнать это.
Михаил Анатольевич прервал ее:
— Эти дни хорошенько проведи дома. — он не хотел дополнительных проблем.
Пелагея кивнула. Они ведь разозлили Дмитрия, всякое могло случиться.
В участке.
Светлану заперли в камере, ее допрашивали. В комнате были четыре голые стены без окон, ее освещала люстра на потолке. За прямоугольным столом сидело двое полицейских, которые вели допрос.
— Как вас зовут?
Светлана сидела на стуле в наручниках. Она подавила волнение в своем сердце и спокойно посмотрела на допрашивавшего ее полицейского.
— Светлана Макаровна Лукъянова.
— Что ж, отныне все, что ты говоришь, будет использоваться в суде.