Светлана вся сжалась. Она впервые стала свидетелем такой жестокости и хладнокровия Трифона.
— Этим людям недостает воспитания. Они думали, я запру их на пару дней и все, можно будет выйти и дальше чинить беспорядок. А сегодня я преподаю им хороший урок, чтобы научились вести себя!
— Садись, Свет. — Варя поставила стул возле Светланы.
Светлане совсем не хотелось смотреть на все это. Шпана, коих лежало больше десятка, уже перестала подавать голос — слышны были лишь звуки ударов бит по их телам.
— Ты считаешь меня жестоким? — вдруг задал вопрос Трифон, смотря на Светлану.
Женщина хранила молчание. Добро и зло перемешались в этом мире, и она чувствовала себя слишком маленькой, чтобы судить, что есть одно, а что другое. В глубине души она одобряла методы Трифона, но в то же время отказывалась своими глазами наблюдать за их исполнением.
Алексей подошел и спросил:
— Что делать теперь?
Такой вопрос разочаровал Трифона. Столько времени Алексей уже работал на него, неужели не научился понимать хозяина без слов? Все же прозрение снизошло до Алексея, и он сам ответил на свой вопрос: «В полицию их», и пошел заниматься лежащими без сознания хулиганами.
— Трифон Олегович, — обратился некий худощавый, интеллигентный на вид мужчина, подойдя к Трифону.
Им оказался главарь той шайки. И хоть он и был таким же, как они, он, по всей видимости, хорошо знал Трифона.
— Спасибо вам за это. Передайте вашему хозяину, что эту любезность я запомню и позднее нанесу визит лично.
— Обязательно передам. Оставляю все здесь за Вами. Я со своими людьми, пожалуй, пойду.
Трифон кивнул.
Через минут десять у дверей коттеджа все стало чисто до блеска. Трифон взглянул на время.
— Скоро полдень. Нам пора обедать.
Светлана решительно отказалась от этого предложения:
— Меня ждут дети, я пойду к ним.
Она направилась к выходу. Подул легкий ветер и подхватил витающий в воздухе едва ощутимый запах крови. Женщина расправила пальто и ускорила шаг. В районе коттеджа такси не ездило, поэтому Светлана пошла вдоль дороги в сторону магистрали, где поток машин больше.
Блеснули фары автомобиля. Светлана отошла на обочину, обернулась и через опущенное стекло машины увидела Трифона в машине.
— Я тебя подброшу. Здесь ты не поймаешь машину, — сказал он, затем с улыбкой добавил: — Неужто ты боишься, что я тебя украду?
Машина подъехала к Светлане. Женщина больше не могла отнекиваться и села в машину.
— Ты все сторонишься меня. Боишься, что Дмитрий будет ревновать?
Светлана подняла взгляд на Трифона. Он думал, что она начнет скрывать и отрицать свои опасения, но неожиданно для него женщина ответила:
— Он ведь мой муж, и я должна заботиться о его чувствах.
Трифона будто ножом ударили в сердце. Через силу улыбаясь, он сказал:
— Хорошие же у вас с ним отношения.
Светлана не стала поддерживать эту тему разговора и лишь легко усмехнулась.
В машине стало тихо. Светлана смотрела из окна и молчала. Трифон тоже ничего не говорил: боялся, что от разговоров ему станет еще больнее. Ничто не ранит душу так глубоко, как чувство, когда человек, которого ты любишь, посвящает себя кому-то другому.
Трифон и Светлана сидели в одной машине, и оба боялись тишины, возросшей над ними.