Соседи, вероятно, услышав детский плач, стали донимать «родителей» вопросами, но «мать» сказала, что девушка забеременела от кого-то из школы, а ребенок умер вскоре после рождения. Позже брат проговорился, что «мама» убила его, но деревенские даже тогда не захотели вмешаться. Никто не сочувствовал Майе, считая ее одну виноватой в случившемся.
Девушка провела в бреду весь день, практически не приходя в сознание.
Ее налитые кровью глаза были широко открыты.
— Я никому не рассказывала. Я боялась, что они станут косо на меня смотреть. Страшно…как же страшно…
Майя в страхе сжалась, словно все это произошло вчера.
— А еще сильнее я боялась, что ты обо всем узнаешь и начнешь презирать меня. До смерти боялась, — она перевела взгляд на Светлану. — Трифон заботится о тебе. Завидую. Как же я ненавижу…кхм. Я специально отправила своего сына к тебе, — женщина усмехнулась.
Руки Светланы непроизвольно сжались в кулаки. Слова Майи тяжким грузом легли на ее сердце. Женщину затрясло. Дмитрий накрыл ее руку своей.
Майя снова перевела взгляд на Трифона.
— Я ненавижу ее. У нее столько всего есть, и с тобой она близка. Завидую тому, что она смогла добиться твоей благосклонности, и тому, как хорошо воспитывает своих детей. Почему ей так везет?
Трифон смотрел на женщину, ничего не говоря. Он был в замешательстве. Становилось не по себе от того, насколько способен измениться человек под давлением обстоятельств. Некогда Майя была обычным невинным ребенком, но ее сломали и морально уничтожили.
— Я выросла, ушла из дома и, казалось, наконец стала свободной. Передо мной была новая жизнь. Я могла все начать с чистого листа. Однако кромешный ад, в котором я жила все это время, преследовал меня на каждом шагу. Приемные родители, словно демоны, цеплялись за меня, угрожали, вымогали деньги. И я тайно старалась скрыться от них, делала все, чтобы ты ничего не заподозрил. Мой брат тоже изводил меня. Я так боялась, что ты о нем узнаешь, что выяснишь все о моем прошлом. Мне не хотелось, чтобы кто-то знал, особенно ты.
Майя подняла связанные руки в надежде прикоснуться к Трифону, но не смогла. Она не достойна. Для нее он идеал, с которым никому никогда не сравниться.
Женщина долго не отрывала взгляда от Трифона.
— Я хочу забыть обо всем, но не могу. Детский плач преследует меня во снах и наяву. Это мучает меня, я устала и мечтаю о смерти. Даже пыталась покончить с собой, но меня спасли. За что судьба так меня ненавидит? Даже умереть по своему желанию не могу. Иногда мне кажется, что в прошлой жизни я была палачом, и теперь расплачиваюсь за это.
Я потеряла всякий смысл, не жила, а просто существовала. А потом познакомилась с тобой. Ты стал лучом света в кромешной темноте моего мира. Мне захотелось жить, бороться. Ты дал мне надежду.
В ателье я впервые стала свидетелем того, как ты злишься на женщину, и заволновалась. Я любила тебя, хотя прекрасно понимала, что недостойна, боялась обо все рассказать. Я ни с кем не могла поделиться.
Чтобы брат о тебе не узнал, я нашла предлог и закрыла ателье. Все ради того, чтобы тебя не коснулось мое прошлое.
Уголки ее рта дрогнули, она сощурилась, вглядываясь в лицо Трифона, стараясь впитать в память его образ.
— Не надо меня ненавидеть!
Все внутри Трифона клокотало. Он смотрел на Майю, не находя слов. Утешить ее? Какие слова способны излечить искалеченную душу, залатать столь глубокие раны?
— Я не ненавижу тебя. Я всегда в тебя верил, — хриплым голосом произнес мужчина.
Женщина улыбнулась:
— Спасибо.
Ей подумалось: в следующей жизнь она не хотела бы вновь стать человеком. Майя охнула, и из ее рта полилась кровь.
— Она хочет убить себя! — Итон схватил женщину за подбородок, пока та не перекусила себе язык.
Рот наполнялся кровью.
— Алексей! — крикнул Трифон. — Мигом вези ее в больницу!
Алексей рывком схватил Майю и вынес из помещения, оставляя за собой след из капель крови. Ответив на входящий звонок, мужчина услышал голос Трифона:
— Спаси ее! Плевать, сколько денег потребуется!
— Хорошо, — ответил Алексей и повесил трубку.