— Вот сколько я на вас смотрю, никогда бы такого не подумала. Не ожидала я, что твоя дочь такая. Разве ты не говорила, что ей всего восемнадцать? — продолжила толстушка, положив руку на талию. Женщина вела себя крайне агрессивно.
От такого заявления Виктория Александровна аж побледнела.
— С чего вы это вообще взяли? — сказала она дрожащим голосом.
— Значит мы ошибаемся, и твоя дочь не беременна?
У Виктории задрожали руки. Ведь все так и есть, ее дочь действительно беременна.
— Ай, как не стыдно!
— То есть она смолоду лезет к мужчинам в постель? Эх, кажется такой милой домашней девочкой, а на самом деле обычная шлюшка!
— Да-да, при людях притворяется невинной овечкой, а за спиной столько грязи…
— Заткнитесь! Кто вам такое сказал?! — рассердилась Виктория, скривив свое изначально нежное лицо. — Если уж осмелились такое предъявлять, то не бойтесь сказать мне прямо!
Виктория Александровна схватилась за грудь. Ей было тяжело дышать, но она продолжала защищать свою дочь.
— Моя дочь не такая, как вы говорите!
Она чувствовала, что ее сердце вот-вот разорвется на части. Ее дочь и вправду не такая…
Почему они так хотят ее оклеветать?
— Разве? Тогда почему она беременна? Еще и в 18-то лет!
Виктория Александровна беспомощно умолкла. Все-таки то, что ее дочь беременна — это факт.
Она знала, что беременность до свадьбы может стать причиной того, что люди будут тыкать на девушку пальцами, но она не ожидала, что ее будут так жестко оскорблять.
— Убирайтесь вон! — Виктория оттолкнула их и быстрым шагом пошла в свой квартал.
Хотя ее все еще очень бесили слова соседок, от мысли о том, что ее дочь все еще в больнице, она с силой терпел обиду. В таком состоянии она и начала готовить для нее ужин.
Виктория думала, что хорошо скрыла свои чувства, но когда она вернулась в больницу с готовой едой, Света все сразу поняла.
— Мамочка, что с тобой…
— Я в порядке, — Виктория Александровна не хотела, чтобы ее дочь узнала то, что сегодня произошло.
Светлана наблюдала за намеренно уклоняющимся лицом матери. Когда мама врет, она не может смотреть собеседнику в глаза. Очевидно, что сейчас мать ей лгала.
Светлана не стала копаться в этом и просто взяла приготовленный для нее плов.
Плов был такой вкусный, но она не могла этого почувствовать. Она ощущала лишь горечь.
Девушка печально опустила глаза.
— Мама, завтра меня могут выписать из больницы. Я поживу у тебя парочку дней.
Виктория Александровна побледнела. Светлана решила, что это потому, что мама скучает по погибшему сыну. Эта боль особенно сильно отзывалась в израненном сердце матери.
Виктория была поражена ее словами и решительно сказала:
— Нет.
Насколько грустно ей будет, если Света подобное услышать?