— Что? Как он мог пойти на такое?
Светлане тоже с трудом верилось в это, но в глубине души она понимала его. Максим любит ее, а Анна любит Дмитрия. Если он ее уничтожит, тогда Анна сможет быть с любимым вместе. Скорее всего, он сделал это ради счастья своей сестры.
Виктория Александровна уселась на землю и, задумавшись, долго приходила в себя:
— И вправду, нельзя судить человека по внешности.
Верно говорят, что чужая душа — потемки.
— Тогда что у тебя с Дмитрием? — Опомнившись, мать снова спросила и посмотрела на дочь, — Неужели ты его любишь?
Глава 120 Они — ваши дети
— Я…
Светлана испытывала внутренний разлад. Женщина чувствовала, что любит Дмитрия, однако она не хотела признавать свои чувства и не желала много думать об этом. Светлане казалось, что это похоже на любовь, но ее мучали сомнения… Она не хотела разбираться в своих непонятных чувствах к нему, не желала докапываться до истины, любовь это или нет. Ей больно думать об этом. Женщина была в замешательстве и не знала, что ответить своей матери.
— Почему ты молчишь? — Глаза матери покраснели. — Возможно, сейчас он очень хорошо относится к тебе. А ты подумала о будущем? Примет ли он Павла и Марию? Ты уверена, что он будет хорошо относится к чужим детям?
— Мам, я не хочу сейчас об этом думать. Кстати, нам, возможно, придется пожить здесь какое-то время. Боюсь, что у нас дома небезопасно, — Светлана нарочно сменила тему.
Ее мать не хотела уходить от этой темы и продолжала спрашивать:
— Из-за него ты хотела вернуться в Россию?
Если бы не вернулась, может, ничего такого не произошло бы.
Светлана склонила голову и молчала в знак согласия. Матери хотелось отругать свою дочь, чтобы она не повелась на подобного рода приятные вежливые обращения этого мужчины. Эти слова вертелись у нее на языке. Ладно, Света ведь взрослая женщина, и сама знает, как поступать. Чрезмерное вмешательство может оказать давление на дочь.
Мать глубоко вздохнула:
— Ладно, поживем здесь, самое главное — дети в безопасности.
Думая о том, что сделал Максим, она все еще боялась.
Светлана знала, о чем ее мать беспокоилась, и сказала ей:
— Не волнуйся, я смогу постоять за себя.
Внутри усадьбы.
Дмитрий уложил спящего Павла в комнату внизу. Екатерина Алексеевна стояла у двери и наблюдала. Как только Дмитрий вошел в дом, она сразу же последовала за ним, будто ей было что ему сказать.
— Дмитрий Ильич, вы уже знаете об этом? — Стоя у двери, Екатерина Алексеевна спросила его.
Мужчина укрыл ребенка одеялом, выпрямился и посмотрел на нее:
— Знаю о чем?
— Ну, о том, что они — ваши дети! — опешила она.
Взгляд Дмитрия потяжелел. Ему казалось, что то, что она сказала, переходило все границы. Его внезапно спросили о той теме, которую он намеренно избегал. Застигнутый врасплох, мужчина испытывал некоторое недовольство.
Екатерина Алексеевна нахмурилась, реакция Дмитрия показалась ей очень странной. Неужели они — не его дети? Почему у него резко упало настроение? Она вздохнула, затем побежала, чтобы достать ту самую фотографию, подошла к кровати и приставила ее рядом с лицом Павла:
— Смотри…
Мальчик был ранен, его лицо распухло и выглядело совсем не таким, каким она его видела в прошлый раз.