Виктория Александровна хотела взять телефон, как, вдруг, Максим положил на него руку.
— Просто пообедаем, не нужно звонить ей, машина уже ждет.
Виктория Александровна не сдавалась. Она боялась, что Света будет недовольна ее самоуправством.
Светлане было непросто содержать всю семью в одиночку, она не хотела, чтобы ее дочь была несчастной.
— Пойдемте, мы так давно знакомы, разве вы мне не доверяете?
Максим встал. Виктория Александровна посмотрела на время, было только десять часов. Еще было рано для обеда.
— Не рановато ли для обеда?
— Ресторан, который я заказал, находится далеко. Когда мы приедем, будет полдень, не рано. — Максим изо всех сил пытался убедить Викторию Александровну.
После этих слов Виктории Александровны было неудобно отказывать, ей оставалось лишь согласиться:
— Сядь на диван и подожди немного, я соберу детей.
Она развязала фартук и пошла в спальню.
Паша с Машей сидели на большом подоконнике. Он учил сестру рисовать на планшете. Светлана вернула сыну планшет и телефон, и он смог снова звонить профессору и играть в игры.
Виктория Александровна взяла на руки Марию, она все еще была в домашней одежде, и ей нужно было ее сменить.
Паша облокотился на мягкую подушку, положив на ноги планшет, он что-то рисовал пальцами на экране и томно спросил:
— Бабуля, ты хочешь переодеть Машу, чтобы куда-то пойти?
— Да… дядя Максим сказал, что хочет пригласить нас куда-нибудь пообедать.
Когда Виктория Александровна произнесла слово «дядя», она вспомнила о своем сыне. Ведь Артем — родной дядя детей, но он не был.
Паша в шоке сел, моргнул и посмотрел на Викторию Александровну:
— Бабушка, что ты только что сказала?
Виктория Александровна снова терпеливо повторила то, что он только говорила.
Паша отложил планшет, соскользнул с подоконника и побежал к двери, осторожно открыл дверь и выглянул через щель. Там, действительно, был Максим. Тот сидел на диване с обмотанной бинтом головой.
Он задумался, вспомнив видео, которое увидел в телефоне Дмитрия, то, как Максим гнался за мамой. Он никогда еще не видел маму такой испуганной и беспомощной. Паша крепко сжал свои ручки в кулаки:
— Тот, кто строит из себя моралиста еще хуже изменника.
Он казался хорошим человеком, но за спиной причинял боль его маме.
— О чем ты говоришь? — Виктория Александровна повернула голову и взглянула на Пашу, который говорил сам с собой, стоя у двери. — Не хочешь переодеться?
— Нет. — холодно сказал Паша.
Собрались пойти есть? Пф!
Он не хотел ничего есть. Кто знает, вдруг этот «хороший» мужчина схватит их и будет угрожать их маме? Подумав об этом, Паша вздрогнул, все его тело было напряжено.
— Я хочу в туалет. — сказав это, Паша побежал в ванную, закрыл дверь и запер ее.
Что делать? Как он мог помешать бабушке пойти с Максимом, и не тревожить его?