На этом моменте он поднял голову и посмотрел на Светлану:
— Светлана Макаровна — тот человек, которого сбили. Ей повезло. Водитель умер, а она получила серьезные травмы.
Пальцы Светы сжались, а ладони покрылись холодным потом. Слова Юрия заставили ее вновь ощутить боль, которую она пережила в тот год.
В спину ей врезались осколки, так еще и не просто в спину, а в тот участок, где располагается хвостовой позвонок. Не сделай она операцию, это могло бы привести к сильному давлению на нервы и, как результат, параличу и невозможности ходить. Но во время операции обязательно применение анестезии, которая противопоказана беременным, ибо может повлиять на ребенка.
Светлана хотела сохранить ребенка, но при этом не готова была провести остаток жизни в инвалидной коляске. И вообще, если она будет парализована и родит, кто же о нем позаботиться?
Она ни за что не могла позволить себе этот паралич. Но и отказаться от ребенка девушка не могла. Она и так не готова была смириться с этим, но когда узнала, что у нее близнецы, воспротивилась и того больше. Они уже «укоренились» внутри нее, были ее кровью и плотью. Она ни за что не могла отказаться от них.
В итоге, единственным выбором стала операция без анестезии.
Сейчас, вспоминая о боли, испытываемой от разрезания на живую плоти, девушка все так же отчетливо ощущает онемение во всем теле, как если бы снова переживала ту пронзительную колкую боль, которую просто невозможно описать словами. В какие-то моменты она теряла сознание от боли, но беременной нельзя падать в обморок, нужно сохранять трезвое сознание, в противном случае это навредит ребенку.
Любая женщина, рожавшая через кесарево сечение, знает, что применяемая анестезия действует только на половину тела, ибо разум должен обязательно оставаться ясным. То есть, то же самое, что и ее бодрствование.
Она не хотела думать об этом, мечтала забыть все пережитые ощущения, но боль была запечатана в ее воспоминаниях, поэтому стереть ее из головы было невозможно.
Стоило только кому-то обмолвиться об этом, как она явственно все вспоминала в малейших подробностях. Все, как тогда. И хотя это было в прошлом, хотя прошло уже целых шесть лет, но та душераздирающая боль никогда не закончится, время от времени, словно прилив, накрывая ее с головой.
Светлана внезапно с силой сжала руки.
Дмитрий почувствовал, что что-то не так, подняв на нее глаза. Он сразу заметил, что волосы около ушей и на висках пропитались потом, а сама девушка явно нервничала и чего-то страшилась. Как будто ее опутало ужасными воспоминаниями, погружая в ловушку страха.
Дмитрий протянул руку, обнимая ее и приободряюще погладил широкой ладонью по спине:
— Не бойся.
Светлана прикрыла глаза, уткнувшись лицом в его грудь. Его дыхание и сильная грудь словно обладали особой способностью успокаивать. Светлана постепенно пришла в себя. Впервые она показала перед ним такую слабую сторону. Что-то в душе Дмитрия слегка дрогнуло. Он крепче обнял девушку, губами прижавшись к ее макушке.
— Так как тот, кто убил моего брата и навредил Светлане Макаровне — один и тот же человек, у нас появился общий враг. Сегодня мы пришли к согласию по этому повод. И поэтому я и сказал, что у нас такие отношения. Мы встречались-то всего три раза. В этот раз я сопровождал ее потому, что она хотела купить машину, но так как только недавно вернулась в Россию, не знакома с тем, как это обстоит тут. Вот и все.
Савелий потер нос, украдкой бросив взгляд на Дмитрия. В этот момент он успокаивал Свету, поэтому даже не посмотрел на Савелия.
Савелий облегченно выдохнул, спросив:
— Вы знаете, что за человек все это сделал?
Юрий честно кивнул.
— Да. Женщина. Из семьи Суворовых. Поскольку у нее есть определенный статус и влияние, оспорить приговор по делу крайне сложно.
Суворова?
Савелий облизнул пересохшие губы:
— Те самые Суворовы, владеющие ювелирной корпорацией?
— Суворова Анна. — односложно ответил Юрий.
Когда Юрий услышал от Светланы эту фамилию, он примерно понимал, кто это. Всем известно, что у Суворовых было два сына, а когда они нашли потерянную несколько лет назад дочь, это стало огромной сенсацией для всех.
В комнате повисла тишина. Был слышен лишь легкий шелест их дыхания.
Юрий тайком глянул на Савелия, почти шепотом спросив:
— Почему он меня ударил?