Расценив это как приглашение помочь, Итон с готовностью встал и пошел на кухню, но тут же Римма рассмеялась:
— Да шучу я. Все за чистую монету принимаешь. Сиди.
Мать Риммы стояла в стороне и украдкой смотрела на Сару. Появление этой уж больно молоденькой особы ознаменовало то, что ее надежда свести Итона с дочерью разрушена, от чего она, конечно, пришла в неудовольствие. С тяжелым сердцем хозяйка поплелась на кухню. Она выхватила из руки дочери нож, которым она резала овощи, и наказала:
— Пойди займись гостями. Я здесь сама справлюсь.
— С ними и отец посидит, — возразила Римма.
Римма и сама не ожидала, что Итон приведет девушку, и не знала, как к этому относиться. Ее мать вздохнула:
— Говорил тебе отец за Итона выйти, а ты нет и нет. Вот, погляди, кем он теперь стал — майором. И никаких девиц вокруг него не вертелось… до этого времени.
— Мама… Что было, то было. Давай не будем, ладно?
Если от сожалений нет лекарства, это не значит, что лечиться от них не нужно.
— И когда он успел себе подружку завести… — Мать снова обреченно вздохнула.
Чем больше она думала об этом, тем более разочарованно она себя чувствовала.
— Итон так поднялся благодаря твоему отцу. А эта девица… Она ведь малая совсем. Человеку с таким званием такая не подходит.
— Мам, давай уже как есть, что ты хочешь сказать? — Римма устало взглянула на мать. — Такой зануда завел себе девушку — так мы рады должны быть за него. А ты? Скорчила кислую мину.
— А этой девушкой могла быть ты. Не жалеешь?
Мать считала, что дочь лишь делает вид, что ни о чем не сожалеет. Как она, в свое время пережившая неудачный брак, может так спокойно относиться к тому, что тот, кого она должна была избрать, теперь занят другой?
— А какой смысл жалеть? Прогадала и ладно. Давай на этом закончим.
Мать все же поддалась дочери.
— А ладно. Еще молодая, детей нет. Найдешь себе кого-нибудь. На Итоне свет клином не сошелся.
Римма ничего не ответила. Мать отлучилась от готовки и сказала:
— Пойду им сока налью.
— Давай я. А ты последи за кастрюлей.
Римма положила шумовку и направилась к холодильнику, где лежал сок. Мать не стала возражать, подумав, что у молодых найдется больше тем для разговора.
Римма расположила на столе три стакана свежего сока и села в кресло возле Сары. Она взяла с тарелки с фруктами на столе ветку винограда и начала разговор:
— А ты молодо выглядишь. Ты учишься, работаешь?
— Учусь, на первом курсе, — ответила Сара.
Римма обомлела. Сара, конечно, выглядела молодо, но чтобы она была первокурсницей… Взгляд Риммы перешел на Итона.
— Так тебя на молоденьких потянуло? Ну хоть так. А то я думала, ты из этих.
— Я нормальный, — сконфуженно промямлил Итон.
— Вижу теперь. В монахи хоть не постригся — и то хорошо.
Римма когда-то считала его занудным, неэмоциональным и неромантичным. Но спустя одно замужество она поняла, что такие мужчины — самые надежные. Чего не скажешь о тех, кто только словами красивыми бросаться горазды, — от них на деле никакой опоры. И мать еще спрашивает, не жалеет ли она? Как тут не жалеть? Римма очень жалела — теперь, когда поняла в чем истинное достоинство мужчин.