— Я не хочу тебя слышать, даже если их отец грецкий — то что с того? Они внутри моего живота, они часть моей жизни, разве я могу отказаться от этой части?
Она не сдастся. Это ее ребенок! Она ни как не могла убить его.
Максим ее ответ предугадывал. Он знал, на сколько важны для Светланы дети. Ведь он своими глазами видел, как она стояла на коленях перед Викторией Александровной, упорно отстаивала, чтобы оставить ребенка. Разве он желал
Разве он может смотреть, как Светлана страдает и плачет.
Максим протянул руку и с жалостью нежно погладил ее бледное лицо:
— Тебе сделают анестезию перед операцией, тебе не сохранить этих детей…
Девушка затряслась всем телом.
— А если я не буду делать анестезию?
— Ты не вынесешь боли! — Максим вскочил и закричал на нее.
Разрезание тканей и извлечение из них инородного предмета вызовут смертельную боль!
— Света, послушай меня, — Максим пытался убедить ее, — Ты всего на третьем месяце, после… После ты сможешь иметь еще детей…
— Они тоже жизни! — Светлана упрямо стояла на своем, — Я не сдамся.
Глава 56 Паша и Маша
Шесть лет спустя, Греция.
Теплый желтый свет мягко освещал комнату. Девушка с худенькой и стройной фигурой хлопотала на кухне, готовя семье роскошный ужин.
Максим, сидя на диване в гостиной, наблюдал за занятую готовкой Свету. Маленькая Марина заползла на него и пролепетала:
— Дядя, а тебе нравится наша мама?
Сердце Максима дрогнуло. Каждый раз, когда он слышал, что его так называют, он сходил с ума. Светлана не хотела принимать его чувства, говоря, что считает его только лишь своим другом.
Ее дети называли его дядей. Они были очень милые. У них была белоснежная нежная кожа, а большие круглые глаза были ясными, чистоты которых родниковой. У них были длинные ресницы, и когда они мигали, они напоминали собою фарфоровых куколок.
Максим взял малыша на руки и направился на кухню. Остановившись в дверном проеме, он произнес:
— Света.
Светлана оглянулась на них.
— Вы проголодались? Скоро уже будет готово.
Максим молча смотрел за ее хлопотавшей по кухне фигуркой.
Шесть лет назад Светлана настояла на том, чтобы не вводить анестезию ради спасения детей. Максим не смог ее переубедить, поэтому ему оставалось только согласиться. Но у него было одно условие: она должна была покинуть страну и вернуться жить в Грецию. Светлана согласилась, и с помощью Максима переехала туда вместе со своей матерью.
С тех пор прошло шесть лет.
— Я должен съездить в Россию через два дня.
Светлана, которая мешала ложкой густой суп, замерла. Казалось, в ней неизжитым страхом отозвалась пережитая ею шесть лет назад боль.
Она притворилась беспечной, и, не обернувшись, откликнулась:
— У тебя там дела?