— Красивый. — открыто сказала Кира.
Светлана, действительно, была на втором этаже. Эти сотрудники работали на текстильной фабрике, но им не приходилось работать с таким материалом, поэтому Светлана смотрела очень внимательно, чтобы не было ни одного изъяна. Она уже списала немало изделий. В последние дни ситуация стала лучше, брака не было.
На Светлане было нежно-желтое платье свободного фасона, а на ногах были белые туфли без каблука. Она была высокой и стройной, и в этом свободном платье было совсем незаметно, что она уже на третьем месяце беременности. Она, наклонившись, стояла около ткацкого станка и смотрела, хорошего ли качества изделия. В этот момент к ней подошел Юрий Леонидович:
— Оставь это мне. Не нужно просматривать все самой. Кстати, ты не устала?
— Нет. Не устала. — Светлана развернула рулон ткани и начала рассматривать его на свету. Ткань была очень ровной и мягкой. Светлана выкроила секунду и взглянула на Юрия Леонидовича:
— Ты не разбираешься в этом. Думаешь, я буду спокойна?
Юрий Леонидович согласился с ней, он не понимал ничего в этом, не понимал, почему Светлана все это делает.
— Ты же знаешь, что компания принадлежит тебе. Стоить только тебе захотеть, я сразу приму обязанности на себя. Можем нанять человека для наблюдения, тебе совсем не обязательно так напрягаться.
Этих денег ей за всю жизнь было не истратить. Она могла проводить время с детьми и наслаждаться жизнью. Зачем ей было так уставать? К тому же она была беременна, неужели она не могла довериться ему?
Светлана очень серьезно посмотрела на Юрия Леонидовича:
— Не я заработала эти деньги, поэтому не могу их тратить…
— Но это оставили тебе твои родители…
— Я не виделась с ними. — перебила его Света.
Если бы она могла выбирать свою судьбу, то выбрала бы обычную семью. Богатство для нее было неважно, главное, чтобы родители были рядом, чтобы она росла в теплой атмосфере полной и здоровой семьи. Она посмотрела на Юрия Леонидовича и очень серьезно произнесла:
— Я делаю это не ради денег, не ради славы. Я просто хочу жить с чистой совестью.
Глава 492 Неужели мужу не жалко?
Елизавета Родионовна умерла, и Светлана не могла изменить этот факт. Единственное, что она могла сделать, это развивать дело ее семьи и вернуть ему первоначальную славу. Ткань не должна была исчезнуть с лица земли из-за Фадея.
Возможно, только так Светлана могла почувствовать себя лучше. Юрий Леонидович не понимал, что имела в виду Светлана. Она не хотела ничего ему объяснять. Это было слишком сложно, и было невозможно объяснить это в нескольких словах, поэтому она игриво сказала ему:
— Не хмурься, а то станешь некрасивым.
Юрий Леонидович любил, когда другие хвалили его, называя красивым и молодым. Светлане удалось его развеселить:
— Сегодня вечером приглашаю всех поужинать. Я все устрою, что скажешь? — словно боясь, что Светлана откажется, он поспешно добавил. — Наша фабрика на правильном пути. Несмотря на свои небольшие масштабы, она стабильно развивается. Это нужно отметить. Как думаешь?
Светлана не стала рушить энтузиазм Юрия Леонидовича.
— Хорошо, тогда устраивай все.
— Верно. Работникам нужно не только платить, к ним нужно проявляешь хорошее отношение, так они будут работать еще усерднее. — тихо сказал Юрий Леонидович на ухо Светлане.
Несмотря на то, что казалось, что он целыми днями ничего не делал, у него были тоже были кое-какие способности, просто был такой характер.
Все закончили работу в пять часов вечера. На третьем этаже было всего одиннадцать человек, а на втором — двадцать. Всего было около тридцати человек. Юрий Леонидович заказал три стола в ресторане большой гостиницы. Обстановка там была на высшем уровне, все были очень довольны. Они взяли и Машу с Пашей, дети сидели на руках у Светланы с Кирой. Прием гостей Светлана доверила Юрию Леонидовичу.
С ней за столом сидели все работники с третьего этажа. Большинство из них были женщины, они не пили. Светлана открыла виски и поставила перед Германом:
— Если ты умеешь пить, милости просим. Здесь все женщины. Никто не будет пить это. Но не переусердствуй. Тут некому за тобой следить.
Герман почти ничего не говорил, он и не любил пить. Он поднял голову и убрал виски обратно:
— Я не хочу пропускать завтрашнюю работу.