Женщина разрыдалась.
Дмитрий смотрел через глазок. Лиц было не видно.
Итон не ожидал получить признание так быстро. Смотреть на осужденную было жалко. Она вытерла глаза и сквозь слезы говорила:
— Когда я села, дочь пошла в десятый класс. Ее шестнадцать было тогда. Муж играл в карты на деньги — все проиграл, денег на институт дочери не осталось. Так он еще и в долги влез. Дочка, пока я здесь, сама себя обеспечивает. Иногда мне немного отдает: боится, что мне здесь плохо живется.
Чем больше она говорила, тем больше упивалась горем и чувством вины перед дочерью.
— Я так хотела увидеть дочь, что… Знаю, это плохо, так нельзя.
Итон в душе мог понять эту заключенную. Она не расставалась с мыслью о дочери.
— Молоденькая девушка, совсем одна, ни семьи, ни поддержки. В этом городе ей придется туго. Ей, чтобы выжить, придется приложить усилий гораздо больше, чем кому-либо другому. Но если ты захочешь сотрудничать, то в будущем, когда она закончит учебу, я подыщу ей работу — такую, чтобы она не нуждалась. Я слово держу. Даже расписку могу дать.
Слова Итона сразили сердце женщины. Она не хотела, чтобы дочь возвращалась в родину. Все в деревни знали о матери-убийце. А люди вокруг будут тыкать пальцем, приговаривать о том, какая у нее мать.
На руках у Итона были доказательства. Сознается она или нет — не важно. Итон не казался ей плохим человеком, да и другого выбора у нее не было.
— Не надо расписку, я тебе верю. Я лишь надеюсь, что ты ей поможешь, если у нее будут трудности, чтобы она не пошла по скользкой тропе.
Она и сама знала, сколько ее ждет трудностей в обществе. Один неверный шаг может разрушить ее судьбу. Конечно, она верила в свою дочь, но кто знает, что будет. Если что-то случится, у дочери ведь нет родных. Кто ей поможет?
Итон сказал прямо:
— Я и сам не местный. Благодарю за доверие и содействие. Если у твоей дочери будут проблемы или ей нужны будут деньги, я непременно ей помогу.
— Спасибо, спасибо. — Женщина согнулась в поклоне.
— Я хочу, чтобы ты никому не говорила о нашем разговоре. Будто бы ничего не было. Я могу рассчитывать на тебя?
Женщина кивнула. Итон повернулся и сказал Дмитрию.
— Выходит, это он.
Этот Халезов был человеком Михаила Раевского.
Не говоря ни слова, Дмитрий направился на выход. Итон наказал кому-то:
— Уведи ее. И так, чтобы никто не видел.
Когда он уже собирался уходить, заключенная встала у двери и сказала:
— Она учится в питерском государственном. Зовут Вика. Касьянова.
Осужденная подошла и вручила свернутые пять тысяч рублей, которые были в ее кармане. Их ей дала дочь. Но она ничего не тратила: берегла для дочери.
— Передай, пожалуйста, дочке.
Она не знала, сможет ли она еще с ней увидеться. Но прекрасно понимала, что те двое, что пришли к ней, люди отнюдь не простые и ничего хорошего такая встреча не предвещала. В глазах женщины читалась мольба.
— Только не говори ей, что я наделала.
— Хорошо. Я не скажу ей. Деньги передам.
— Спасибо.
Итон кивнул, затем сказал человеку, организовавшего его с ней встречу: