Таинственная лама и криминальная драма: читать начало книги онлайн

Старуха кивнула и пододвинулась ко мне.

– У Клиффа и правда был бизнес с Маком. Дистрибьютор морепродуктов. Ну, знаете, такая компания, которая продает свежие морепродукты другим компаниям в этом районе. С ресторанами в Бар-Харбор бизнес шел отменно. Туристы просто помешаны на лобстерах. В итоге, втюхивая всем своих моллюсков, эти двое заработали приличные деньги.

– И что же случилось? – спросила я. – Почему они бросили такой успешный бизнес?

– Клифф был слишком жаден, – ответила женщина.

Жадный бабник. Образ обаятельного старичка Клиффа таял с каждой минутой.

– Я слышала, – она придвинулась ко мне, – они с Маком договорились, что откроют еще одну компанию чуть дальше по побережью и будут поставлять продукты в рестораны вроде Рокпорта или Камдена. Когда Мак потратил на это часть общих денег, Клифф заявил, что никогда не соглашался на сделку и Мак пытался его обокрасть. Клифф подал иск против Мака и каким-то образом выиграл. После такого их совместный бизнес был обречен, но прежде Клифф добился того, что весь бизнес перешел к нему. А затем продал одному миллионеру из Массачусетса. МАС – СА – ЧУ – СЕТ – СА! Тьфу.

Последнее слово перед недовольным фырком она произнесла так, будто именно в нем и заключалось главное прегрешение Клиффа.

Старуха вздохнула и откинулась на спинку кресла – как будто эта история забрала у нее все силы. Но тут же выпрямилась, словно обретя второе дыхание.

– Мак, по сути, остался ни с чем. Ни бизнеса, ни доли в компании, да еще и здоровенное черное пятно на репутации. Думаю, вы понимаете, что ни о какой дружбе с Клиффом и речи идти уже не могло.

Да уж, между мужчинами, похоже, не осталось ничего, кроме обиды и злобы. И похоже, вырисовывался вполне подходящий повод для Мака желать смерти Клиффу.

– Кто-то из жителей, конечно, поверил в версию событий, рассказанную Клиффом. Заливал он будь здоров. Кого угодно мог уболтать. Я дружила с его покойной матушкой. Хорошая женщина. Искренняя, честная. Она признавалась, что в детстве никогда не могла наказать Клиффа – тот умел заговорить ей зубы и всегда себя выгораживал.

Старуха покачала головой, словно показывая нам, как ужасно было воспитывать такого ребенка.

Из того, что я успела узнать, я все больше убеждалась: кто-то решил приговорить Клиффа к высшей мере наказания.

– Мам!

На террасу вошла женщина лет шестидесяти. По всей видимости, это и была пропавшая дочь; хотя, если бы я не слышала, как она окликнула старуху, никогда бы не догадалась, что они родственники. Старуха в кресле была сухой и костлявой, а дочь, напротив, имела весьма округлые формы. Она была чуть полноватой, но с довольно красивым и приветливым лицом. В молодости она, вероятно, слыла красавицей. А вот матери ее, похоже, всегда была свойственна черствость и некоторая мужеподобность.

Я вскочила и встретила ее улыбкой.

– Здравствуйте, меня зовут Софи Лафлёр.

Я протянула руку, однако вошедшая женщина замялась, как будто не желая ко мне прикасаться. Через секунду, впрочем, она все же пожала мою руку. Я была поражена, насколько грубой оказалась ее ладонь – полная противоположность внешнему ощущению мягкости. Оливер протянул руку вслед за мной – ее она пожала безо всяких колебаний.

– Я Милли Холл, а это – моя мама Элеанор.

– Ребятки расспрашивали меня об этом скверном Клиффе Робишо, – скрипучий голос матери был полон брезгливости.

– Мама, не стоит говорить о мертвых плохо, – пожурила Милли.

Элеанор издала какой-то звук и откинулась в кресло.

– Когда он был жив, ты просила его не обсуждать. Теперь он мертв, и я снова не могу сказать правду? Паршивец, он и есть паршивец.

– Простите ее, – Милли явно привыкла извиняться за мать. – Она порой слишком верит сплетням. Мне Клифф всегда казался очень хорошим человеком.

– Вы были с ним близко знакомы? – переспросил Оливер.

– Нет, – быстро ответила Милли, пожалуй, даже слишком быстро. – Не очень близко. Но из всего, что я о нем знала, он был… – тут она слегка покачала головой, как будто подбирала точное определение, – по-моему, он был весьма достойным человеком.

В эту секунду я заметила, что ее бледно-голубые глаза, которые ничего общего не имели с глазами матери, заволокли слезы.

За спиной у нее фыркнула Элеанор.

Я перевела взгляд на старуху, ожидая, что та тоже вставит словечко. Но, похоже, этим звуком она полностью выразила свое отношение. Я снова посмотрела на Милли – ее глаза уже высохли.

Милли вздохнула, и в этом вздохе послышалась полная опустошенность и какое-то бездонное отчаяние. Впрочем, когда она снова обратилась к своей сварливой матери, голос ее зазвучал ласково и терпеливо: