Деньга полушка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда мне было одиннадцать лет, мы с семьей переехали из ветхого жилья в новую девятиэтажную жилую постройку. Ранее до переезда приходилось проводить детство в двухэтажном деревянном доме.

Одна из квартир этого старинного жилого здания, построенного в конце правления Николая II, со временем была отведена нашей семье, где началось мое детство. Но на начало моего появления в этом доме часть квартир были уже заперты за ненадобностью, потому что другие семьи съехали еще до моего рождения.

Второй этаж дома располагал просторной кухней с плитой для приготовления пищи, занимавшей практически всю жилплощадь, где жил мой дед. Низ первого этажа занимала отдельная большая комната с проживавшими в ней моими родственниками – братом отца со своей семьей.

Как ни странно, за одиннадцать лет я редко бывал там, был чаще у дедушки. Потому что я любил деда и любил смотреть телевизор. В расположенной части комнаты его квартиры, где ниже, следующим этажом, была наша квартира. Здесь были диван, стол, старинный комод и, главное, телевизор. Черно-белый телевизор, но и этого было достаточно, чтобы я мог не пропустить утреннюю детскую передачу ”Будильник”.

Почти каждое воскресенье, проснувшись рано утром, я спешил наверх к телевизору. Щелкал ручкой в поисках нужного канала. Переключатель каналов имел много цифр, но каналов было всего три. Позже мой двоюродный брат, настраивая телевизор на один из кабельных каналов, попал на фильм “Звездные войны”. Плохая видимость – искажение трансляции обнадежило меня, что этот фильм я посмотрю в будущем, что, кстати, так и получилось.

Но не в этом суть рассказа. Гораздо интереснее перемещение во времени. Конечно, не в действительном, но если наполовину, то телесном. А именно… дотронуться до материала, которому двести или триста лет, с животрепещущей историей.

Я расскажу о полушке, старинной монете.

Прошло десять лет с той поры, как я впервые нашел эту многолетнюю вещицу. Не без ноты сожаления, как она мне досталась.

Ранее, до того времени, когда мне пришлось съезжать с семьей в другой дом, неприметная для меня, у моего деда висела старинная сферическая люстра в его отдаленной маленькой комнатке. Ниже располагалась детская моих родственников. Там жили, изучали школьную программу мои двоюродные сестры. Небольшая комната была спальней деда с пружинной кроватью, стеллажом из книг у стены напротив окна и люстрой, которую я случайно разбил однажды в детстве, забавляясь, махая куском магнита, привязанным на тонкую нить. Тут же кто-то услышал звук битого стекла. Но до появления своих тети и отца, находившихся в это время в соседней комнате с телевизором, я успел поднять нечто напоминающее деньгу. Это была полушка, датируемая 1749 годом. Впрочем, мне тогда цифры ни о чем не говорили, хотя чеканка того времени хорошо сохранилась.

Следующим вечером поднявшись к деду, после того как я осознал, что наделал, вернул монетку, положив ее на полку стеллажа с книгами и журналами. И как-то даже забыл о ее существовании.

Прошло пять лет, после того как мы переехали в новостройку. Я стал старше, оканчивал школу. Теперь к деду я спускался вниз по лестничному маршу, иногда и в лифте нашего нового девятиэтажного дома, в который мы переехали. Теперь с дедом нас разделяло три этажа, а мы с семьей жили выше.

Но так же, как и раньше, скрываясь от суеты мелочей жизни, я засиживался за столом в его комнате, читал книги или же смотрел все тот же телевизор ”Рекорд”.

Бывало, я изучал содержимое старинного шкафа деда. По бокам этого трюмо с зеркалом между овальными столбами, внутри которых находились полочки с различными безделушками начала двадцатого века. И на одной из полок была коробочка с еще меньшими вещицами: запонками, булавками и… полушкой.

Дед любил прогуливаться по вечерам на улице. Днем он любил бывать в местном продуктовом магазине, чтобы лишний раз поболтать с продавщицами. Но в один из вечеров деда не стало. Его увезли на машине скорой помощи. Оповестили нас лишь наутро, что нашли его сидевшим на скамейке.

Однако за неделю до его своего ухода дед передал мне старинную монету.

Однажды вечером, так и не отыскав подходящей передачи, я выключил телевизор и, вместо того чтобы крикнуть «дед, пока…», задержался у входной двери и завернул на кухню. Там он готовил кашу. Помешав в алюминиевой кастрюле серебряной ложкой, сохранившейся от столовой утвари своего отца, усевшись на стул между кухонным столом и шкафом, вывезенным еще с прежней квартиры, он молча смотрел перед собой.

Я уселся напротив него на табурет, за стол.

– Ну, как дела-то? – спросил я ”сто” лет.

Дед словно оживился. Вспоминая его, иногда сожалею, что мало уделял ему времени. Впрочем, подводя итоги своих лет, я так же относился и к самому себе.

Слово за слово у нас состоялся недолгий разговор. У меня появились вопросы о его прошлой жизни, однако без глубокого стремления к сути.

Дед снова поднялся, чтобы помешать кашу, затем вышел из кухни. Я задумался, я думал, о чем бы его еще спросить. Вскоре он вернулся. И в его пальцах я заметил ту полушку из разбитой люстры, казалось, она просто рвалась в мою судьбу.

В этот вечер я намного дольше задержался с ним на его кухне. Правда, не дольше, чем обычно, переживая за героев сериала ”Санта-Барбара”, проводя время перед его телевизором. И делясь о телесериале, в конце концов, разочаровавшись в один из дней просмотра. Я очень переживал, когда узнал о телесериале, однажды начав его просмотр со второй серии, и забросил, узнав о том, что сняли еще две тысячи. Это был предел моему увлечению сериалом. И потом я стал реже посещать своего деда. Отчасти чтобы просто узнать, как его дела. Все….

Но прошло время, которое в моем сознании, откладываясь, раз за разом вперемешку с существующей ныне моей жизнью, много раз крутясь в моем мышлении, выводя действие сесть за бумагу. В итоге я решил подвести черту. И создать полный масштаб исторических ходов, кружащих вокруг этой старой монеты.

Итак, мысленно я переношусь в восемнадцатый век. Село Холмогоры Архангельской губернии.

В ссылке Анна Леопольдовна и ныне для тех времен просто Антон, муж бывшей цесаревны, как называли его местные крестьяне. О том, что он был из величественного рода, конечно, никто не знал. Кроме Варсонофия, служившего при соборе и проживавшего отдельно от архиерейских палат по месту рождения невдалеке у ельного холма. И архиерея от петербургского сподвижничества, являвшегося как бы настоятелем и сослуживцем Варсонофия, стоявшего при той же иерархии, только от самого Санкт-Петербурга.

– Приходил ли Антон сегодня, батюшка? – спросил архиепископ Варсонофия.

– Приходил.

Варсонофий не доверял иногородним вещателям церкви царского Величества от нового правления, считая их запутанными, как и часть всей епархии.

– Отчего они дитятку-то мучают? – решил высказать свое мнение архиерей главному пастырю епархии по поводу ребенка Антона. – Уж сослали бы по лету в Соловки, там и обходился бы паренек. Глядишь, поморам в помощь бы услужился. А то как-то не по-людски. Держат взаперти ребенка, мало, что от родителей хранят, так на прогулку приставные неродные люди садят в сани и катят вдоль реки, как бы воздуху наглотаться свежего, и далее вновь взаперть.

Архиерейские палаты холмогорского уезда располагались вдали от Преображенского собора. За то время, пока служба церкви заканчивалась, приостанавливая ежедневное поминовение, служебные кельи палат собора редко, но становились паломническим приютом для право взаимозаменяемой синодальной епархии.