А бахча у него и в самом деле оказалась первый сорт. Но мы-то знаем, на базарах бывали: надо на вкус проверить, не то глаз подвести может. Трудно перетащить через частокол огромные арбузы и дыни. Если б это были мячи, совсем другое дело: бросил — и ладно.
В итоге я доволен. Благословляю руку дяди Викентия и с грустью думаю, что хорошо бы было, если бы не было войны и обе его руки были бы при нём…
Бабушка мне всё время твердит о справедливости. Но разве было бы справедливо не наведаться в сад Василия Георгадзе, когда его пёс уже четвёртый день как приказал долго жить.
А колхозный фруктовый сад и подавно требует постоянного внимания — не могу же я не заботиться о колхозе!
Хотя погодите: я увлёкся и совсем позабыл, что нахожусь на уроке. Учительница о чём-то настойчиво спрашивает меня. Разве дадут человеку спокойно поразмышлять о добре и справедливости!
Я вскакиваю на ноги:
— Слушаю.
— Ответь на мой вопрос.
— Отвечу.
— До каких пор мы можем ждать?
— Минуточку, пожалуйста, соберусь с мыслями. Не могу же я так сразу… — говорю, а сам с силой толкаю сидящего рядом со мной Заури Джишкариани.
— Может, ты не расслышал вопроса?
Надо же так пристать к человеку! Как будто, кроме меня, в классе ни души. Такая, видно, моя судьба.
— Верно, Нина Васильевна! Уж как я вас слушал, изо всех сил, а вопроса не расслышал. Бывает ведь такое… Наверное, от перенапряжения.
— Ну ладно, Девдариани, ты, пожалуйста, не перенапрягайся, только ответь нам: солнце действительно всходит и заходит или нам так кажется?
Заури потирает ушибленную ногу и чего-то цедит сквозь зубы. Лали сидит на первой парте, и учительница в упор, как гипнотизёр, смотрит на неё. А Гиви и сам ничего не знает, какая от него подсказка…
Я покосился на Нанули Силагадзе, сидевшую позади меня. Она чего-то копается в парте… Нашла время!..
Резо Бахтадзе я три дня назад поколотил. Говори теперь, что этого требовала справедливость…
У его соседа Тамаза Вашакмадзе, курчавого, как ягнёнок, я волчок недавно отнял. Он хороший ученик, старательный, вот я и подумал, что волчок помешает ему учиться. А Резо теперь смотрит на меня так, как будто я волк.
Ничего не поделаешь, придётся самому пошевелить мозгами: надо же как-то ответить на вопрос.
А вопрос, между прочим, с закавыкой: как это «кажется», когда каждое утро я вижу, как раскалённое солнце величиной со здоровую глиняную сковороду всходит из-за гор, а вечером скатывается за горы?..
Но когда спрашивают, не кажется ли нам, тут что- нибудь да не так.
— Кахабер Девдариани!
— Да.
— Мы ждём ответа.
— Нам кажется, Нина Васильевна, конечно, кажется…
— Так ты объясни, что же происходит на самом деле.
— Что происходит? — переспросил я.
— Да, что происходит на самом деле.
Призадумался я. То, что Земля вращается, знает