Звезда пилота: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Все в деревне было на месте и в должном порядке, но все же в картинке чего-то не хватало. Бентоль огляделся. Из-за грузовика вынырнула Мади с миской, сделанной из аморфитовой кожуры в виде длинного корытца. В миске лежали нарезанные кусочки аморфитов и лиан. В свободной руке у девчонки был включенный микрокомп, на ухе висела дуга, у пояса болтался биоволновой шлем. Вот чего не хватало в картинке! Девчонка всегда рядом и всегда при деле, а расставаться с ней Первому теперь совершенно незачем.

Она поставила миску в вольер, просунув узкой стороной в ячейку сетки. Самка ската проснулась, вылетела из аморфита и начала есть. До Бентоля долетела ее довольная биоволна, Мади была довольна не меньше. Она записывала на микрокомп через дугу свои наблюдения, смешивая научные данные с женскими пустяками. Интересно, почему у девчонки к серьезным мыслям всегда присоединяются глупости? Похоже, она из-за этого и категорию имела ниже, чем могла.

«Десятый день после откладывания яйца. – записывала Мади. – Сегодня самка ската спокойна, кавин тоже. Вирус Стики, обнаруженный у нее в первый день, дает все больше внешних проявлений, новые пятна появились на спине и на внутренней поверхности крыльев. Зародыш развивается, на спине кавина появляется выступ, напоминающий горб. Внешних признаков заражения кавина вирусом не видно. Признаков подготовки к рождению ребенка тоже. Хорошо, что мама не знает, где я живу и чем занимаюсь! А то бы сразу мне влетело – ни диплома у меня нет, ни приличной категории, ни детей, и вокруг опасный вирус Стики… Хорошо бы записать биополе зародыша, лучше не заходя внутрь, вирус все-таки. Надо спросить у Бено, слышит ли он биоволны зародыша? А где Бено? Вот он! А он ведь не просто темноволосый, а рыжеватый! Волосы вьются, и на солнце в них такой красивый рыжий отблеск. Кажется, это и есть настоящий каштановый цвет – рыжевато-коричневый. Осенью в Бранкопорте рядом с башней князя Бранко каштаны падают с деревьев на траву…» Ну вот, опять глупости. Не лучше этого поэта-неудачника. Что она там делает со шлемом?

Мади отцепила шлем от пояса и, направив его внутренней стороной к вольеру, снова принялась записывать. «Сила биополя записывается с дублированием в память шлема. – продолжала биоволна Мади. – Самка – тридцать четыре бионта, кавин – три, как по учебнику. Зародыш отсюда не прослушивается, захожу внутрь. Ой, страшно, а вдруг вирус? Но это же исследование, а я космобиолог, хоть и без диплома!»

Она отвязала веревку, которая держала сетчатую дверь и шагнула внутрь вольера, держа перед собой шлем. Полезла без защиты к зараженному скату? Крылатая мамаша сотрет ее в порошок, если решит, что ребенку грозит опасность! Бентоль в три прыжка он оказался возле вольера и вбежал, загородив собой Мади. Биоволна мамаши-ската заметалась, как во время лесной охоты, хлопая крыльями и размахивая хвостом, она бросилась в атаку. Бентоль услышал, как со стуком покатился биоволновой шлем по аморфитовой мелочи и камешкам. Отчаянный биоволновой визг бился, повторяя раз за разом одни и те же колебания, будто она протестовала в одних и тех же словах. Бентоль схватил самку ската одной рукой за хвост, другой за крыло, и отстранил от себя на вытянутых руках.

– Мади, выйди быстро! – крикнул Бентоль, начиная внушать самке ската. – А ты устала, отдыхай, успокойся. Все хорошо, ребенок твой в порядке, надо спать, спать. – уговаривал он хвостатую мамашу, пытаясь внушить ей сонную усталость и миролюбие. Она не понимала слов, но спокойная биоволна подействовала. Самка перестала рваться и хлопать свободным крылом. Ну вот, уже лучше, биоволновой визг затихает.

Но что делает девчонка? Вытолкала кавина наружу и пытается достать шлем? Ну, она еще получит от него! Но не пропадать же такой опасной работе, надо довести дело до конца. Внушение спокойствия ослабло, и мамаша-скат снова неслышно завизжала и забилась.

– Мади, быстро кавина к роботу, – скомандовал он. – А ты сиди, мы ребенка не обидим, все хорошо, надо спать, спать.

Самка притихла, девчонка, толкая перед собой кавина, добралась до грузовика. Тихо, тихо… Бентоль подошел к выходу из вольера и резко толкнул самку ската внутрь. В доли секунды он выскочил наружу и завязал за собой веревку. Неистово визжа биоволной, будущая мать забилась о сетку. Биоволновой шлем остался внутри.

– У робота есть сетка вместо шлема, замеряй! И на вирус проверь! – крикнул Первый девчонке. Вдвоем они подтащили кавина к столу, нашли сетку и заставили робота взять у кавина кровь. Вируса у кавина не оказалось. Биоволновые вопли самки стали горестными – прежде мать сражалась за свое дитя, а теперь ничем не могла ему помочь. Еще пять минут замеров биоволновой сеткой, и результат был готов: полтора бионта, которые на внешние раздражители не реагировали.

Бентоль пинком подтолкнул кавина к вольеру. Сейчас он загонит эту скотину, а потом устроит девчонке разнос по всем правилам науки! Космобиолог она! И он сам хорош, полез в вольер заражаться вирусом! Биоволны самки ската стали спокойнее даже без внушения, кавин послушно пополз к вольеру. Шлем валялся рядом с аморфитом, светя красным индикатором – все это время он был поставлен на запись. Бентоль протянул руку к веревке, стараясь держаться на расстоянии.

– Давай я войду, мне уже не страшно, – услышал он резкий голос Фери, прерванный приступом кашля. Додумался! Приключений он хочет! Впрочем, это не так глупо.

Бентоль приоткрыл сетчатую дверь, а Фери решительно втолкнул внутрь кавина. Самка, хлопая крыльями и беззвучно крича, бросилась к своему детенышу, а поэт добрался до аморфита, подхватил шлем и огляделся, будто ища новых приключений. Он что, поселиться там хочет? Не хватает еще с этим неудачником нянчиться! Бентоль внушением выгнал поэта наружу, закрутил веревку и со шлемом в руках зашагал к грузовику. Фери, откашливаясь, двинулся следом.

– Там записалось что-нибудь? – Мади протянула руку к шлему. Что, она так ничего и не поняла?

– Ты о чем думала, когда лезла в вольер без защиты? – прорычал Бентоль. – Космобиолога из себя строишь, а что эти шипы у скатов оружие, ты знать не хочешь? И она вся насквозь больная! Ты вообще что-нибудь понимаешь? Или нечем понимать?

Девчонка покраснела до ушей. Ее мысли вяло сопротивлялись. «Но я хотела настоящее исследование, с замерами… А он меня ругает при Фери, да так, будто… Будто ему жалко меня будет, если я заражусь! Значит, ему не все равно!» – весело закончила она.

Первый только махнул рукой. Полный бамп-тест в науке! И сам он потерял голову – сначала полез спасать без всякой защиты, а теперь орет на нее, как Гарайд. Будто выдержке его никогда не учили.

– Бено, слушай! Я все понимаю, больше внутрь не пойду! – воодушевленно заговорила Мади. – Но если так получилось, и шлем записал все биоволны самки, давай сохраним запись! А вдруг скаты все-таки разумны? Тогда можно попробовать перевести эту речь!

Додумалась! Но с другой стороны, звучит не так уж глупо. Если они научатся разговаривать со скатами, сколько всего можно будет узнать! Летучие аборигены Стики знают о ней куда больше, чем люди, могут знать и о Данилевском, и о таинственном страхе.

– Ну, перепиши из памяти шлема куда-нибудь. Можешь в пульт грузовика, там и языковая программа есть.

– У меня есть хорошая программа перевода с моделированием языков, но старая, еще до закрытия Стики, могу вам переписать, – воодушевленно заговорил Фери. – Я после университета переводчиком работал, знаю язык хинди, каутильский неосанскрит и язык регдондских долонанов! Правда, моя программа работает только со звуком, а соответствия биоволн звукам она не определяет.

Бентоль промолчал. Все такие программы, что старые, что новые, работают только со звуками. Для перевода биоволн в звуки нужен преобразователь вроде тех, которые стоят на станциях внушения. Любой внушатель станции внушения преобразует запись звука в биоволну, запись биоволны – в электромагнитные колебания, а они передаются на жук-приемник, стоящий под кожей мутанта или преступника. С преобразователем вся работа по соответствиям биоволн человеческих звуков биоволнам скатов была бы закончена за час-полтора. Но преобразователя у них нет, и не будет.

Так что выход один – самому Первому определять эти самые соответствия, он сам себе и преобразователь, и приемник. Получится дольше, но в несколько часов он уложится. Однако при такой работе достаточно сделать малейшую ошибку – и его необычные способности будут обсуждаться во всех лесных деревнях, а потом и в Сомервиле, и в Службе Безопасности. Финал давно известен, и состояться не должен. Впрочем, деревенских сплетников можно ввести в заблуждение старым, как мир, способом – дезинформацией.

– У меня есть специальное оборудование, позволяющее быстро получить соответствия звуков биоволнам скатов и предварительной обработки данных. Секретная военная разработка, понятно? – вполголоса проговорил Бентоль, поднимая свой микрокомп перед заросшим шерстью лицом Фери. Оборудование, разумеется, было у Первого врожденным и неизвестно как работающим, но этого поэту знать было незачем. – Соответствия получишь к вечеру и пропустишь через свою программу. А пока забери себе запись биоволн со шлема.

Запись была переписана, а потом мысленное внушение прогнало поэта на крыльцо вместе с его микрокомпом и древней программой. Дополнительный биоволновой нажим сделал желание рассказать о секретном оборудовании невыносимым. Посидев минут пять, Фери, покашливая, отправился к Трагату. Философ сидел, подобно Сократу, сжимая в руке чашу вина, то есть розовую аморфитовую миску с брагой.

– Трагат, ты разбираешься в древних языках, на древнегреческом читаешь, так помоги понять, есть ли что толковое в структуре сигналов скатов! – начал поэт громко, но сразу перешел на шепот. – У Бено оборудование новое с программой, военное, мне он, конечно, не дал, но соответствия звукам через два часа будут. Это, конечно, засекречено, но представляешь, какие возможности?

– Подобно Сократу, я знаю только то, что ничего не знаю, но остальные не знают и этого. Как историк я склонен сначала описать происходящее на Стике и осмыслить его в своем историческом труде. Однако, как философ я понимаю, что деятельное участие в происходящих событиях принесет мне неоценимый опыт и недоступные для обычных историков сведения. Совершенная секретность упомянутой тобой программы препятствует полному осмыслению информации, но даже в отсутствие необходимых данных о соответствии звуков и волн, я могу предположить, что закономерности языка надо начинать со структурирования данных. Графики, которые дает твой микрокомп на основе записей, даже без использования секретного программного обеспечения, могут подсказать структуру фраз, а также дать указания …

Сократовская чаша была забыта, графиками заинтересовался Валентин, за ним подошел Мики, и совершенно секретная дезинформация начала расползаться. Продолжения Бентоль не стал дожидаться. Мади пыталась втолковать ему что-то о добавлении пировиратов в капсулу с вирусом, но он и ее отослал в лабораторию делать с культурами все, что ей вздумается. Она поняла это буквально, и принялась вместе с роботом что-то наливать, смешивать и устанавливать в новых капсулах, не советуясь с Реной.

Бентоль взялся за совершенно секретную деятельность. Записанные биоволны самки ската бились в шлеме, как крики о помощи. Самые отчаянные напоминали человеческие колебания на звуке «и» или биоволны паникующего человека. Более спокойные, те, что были скорее злыми, чем напуганными, ощущались как звук «а». Определились и те, что напоминали согласные. Первыми оказались «в» и «л», а потом что-то, напоминающее выдох или звук «х».

Работа, как он и думал, затянулась на полдня, зато к вечеру, когда грозовые тучи начали собираться над лесом, Бентоль уже смог вписать в микрокомп Фери и пульт грузовика найденные соответствия. Поэт спрятался от дождя в своем аморфите, и до ночи в его открытой двери сквозь дождевые струи мерцал голубоватый свет миража.