Незаконно живущий: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

* * *

Далеко над известным нам пространством земного бытия уныло брёл одинокий ангел по пескам безвременья. Он глубоко переживал собственное одиночество и непосредственную тому причину: профессиональную непригодность. Что предшествовало нынешнему состоянию ангела, – трудно вообразить. Вроде неглуп, и дело знает. По крайней мере, Начальство не питало к нему ничего предосудительного. Но и предложений для постоянного трудоустройства тоже не поступало. Другим поступало, а ему нет. Одиночество незаметно подкралось к нему и обволокло. Ангел уже свыкся с таким существованием, и бродил без всякого сопровождения кого-нибудь из иных небесных жителей. Крылья от долгого бездействия пообвисли и тащились за ним по пескам, оставляя неглубокие борозды. Он порой немного разбегался и пробовал расправить их, дабы взмахнуть и чуть-чуть приподняться над грешным унынием. Но получались лишь прыжки, да и те – короткими.

Он глубоко и прерывисто вздохнул, присел на краешке нематериального оврага, отёр крылом влажноватое от переживаний лицо и сам себе утешительно улыбнулся. «Ничего, ничего, – промелькнуло размышление, – хоть я и в вечности, невезение моё простирается не столь уж бесконечно».

Затем, ангела будто бы кто-то ущипнул. И, встрепенувшись, одинокий небесный житель бодро взмахнул крыльями, до того долго пребывающими в праздности, и, пересиливая боль в плечах, ещё продолжил ими трудиться в золотистых пластах многомерного воздуха, оставаясь на месте. И тут, наконец, ангела подхватили восходящие потоки. А в них и отдышаться не грех, отдаваясь объятьям подъёмной силы. «Полетаю просто так», – подумал ангел.

И летал бы.

Но вскоре взор ангела невольно наткнулся на витающую неподалёку маленькую душу ребёнка, столь же одинокую. Мог бы и не заметить совсем незначительного предмета, но случай, сущий пустяк натолкнул его зрение на неожиданную находку. От младенческой души в сторону земли тянулся явно какой-то ход, имея в себе неведомое пространственное устройство. Что-то вроде то ли трубы, то ли столба. Безвестная конструкция себя проявляла вовсе не зрительно, из-за совершенной прозрачности, а неким присутствием. И наличие возникшего предмета выдавало именно чуждое, непривычное выражение относительно остального небесного вещества. Ещё до того, чуть раньше, мгновенье назад, свободно летая без цели, он один раз успел задеть крылом сие странное проявление и почувствовать его действительное существование. Но тогда ангел не придал тому значения, только слегка насторожился и невольно прищурился. А теперь, на конце неясно осознаваемого приспособления и обнаружилась маленькая душа. Она словно венчала удивительный бесплотный рисунок.

Ангел, долго не задумываясь, поймал вдохновение и мгновенно обрёл радость от внезапной посылки. Одновременно в нём раскрылась дерзость совершить самостоятельный поступок. Он мягко подлетел к душе, обхватил её крыльями и решительно поскользил вдоль странного проводника по направлению к земле. Там ангел отпустил её.

* * *

Лицо младенца порозовело, грудь наполнилась воздухом, и, вместе с выдохом раздался тонкий звук: не то плач, не то смех. Ангел поднял крылья, повёл ими над лицом ребёнка и отошёл в сторонку. Тощая мать с тонкими губами вскинула руки, и, словно подражая ангелу, проделала подобные движения. Затем, схватила дитя, притиснула к груди и, вертясь на месте, тоже издала многозначительный звук: то ли плач, то ли смех.

* * *

Небесный житель, тем временем, невольно начал осознавать прямое участие в происшествиях человеческой жизни. И малость оторопел. Дела, им сработанные показались не слишком правильными. Даже чересчур никудышными. Его мысль, крутясь вокруг собственного внезапно выдавшегося труда, будто ушиблась об новоявленные выпуклости на поверхности обыкновенного ангельского бытования. Известно, что ангел, – существо по преимуществу служебное, однозначно подчинённое. А он что натворил? Без начальственной разнарядки исполнил никем не задуманное, сомнительное путешествие с душой ребёнка, никому неизвестной. По собственному разумению поступил. Сам. Что там внутри подвигло, трудно сказать. Наверное, невыносимо надоело ощущение невесёлого одиночества. Нетерпение совладало над смирением, и – нате вам.

Ведь он давно, долго и с неутихающей остротой чувствовал вообще ненужность свою. Скорбь угнетала одинокого ангела. А тут подвернулся редкий и, надо полагать, единственный случай обрести себе попутчика, вместе с радостью. Вроде повезло, но…

Непонятная опаска скребла сознание.

Он вздохнул и подумал: «будь что будет; конечно же, Начальство не одобрит моего деяния, эдакую отсебятину, да воздаст по справедливости».

«А вдруг обойдётся, уляжется само собой». – Ангел высек внутри себя искорку доброй надежды.

И, пожав плечами да приподымая крылья с полу, обитатель небес воспользовался тем же необычным проводником, поднялся по нему домой, на небо и сел на его краешек, свесив ноги.

Мимо пролетела ангельская стайка. Никто не обратил внимания на ангела-отступника. Тот взглянул в сторону стайки, и один из тамошних ангелов, случайно поймав его взгляд, зажмурился и отвернулся.

«Наверно, успели донести на меня, – шёпотом проговорил дерзкий ангел, – впрочем, и до того не питали мои одноплеменники особой приветливости ко мне».

И подумал: «Что, если пойти в приёмную Начальства»? А цель сего мероприятия выдалась весьма странной и неясной. Сдаваться на милость или наказание? Или ответственно выпросить достойную работёнку по специальности, в связи с уже случившимся фактом?

ГЛАВА 2.

Ведь это лишь кажется, будто всё случаемое в жизни, куда-то ушло. В прошлое? А оно чем представляется? Резервуаром? Автору сих строк понравилось, когда Василий Аксёнов в своём романе «Редкие земли», перечисляя значения Атлантического океана, остановился на слове «резервуар». Ёмкое название. В нашем же подобном поиске значений некого Прошлого, допустимо остановиться на слове как раз «океан». Весь, конечно. Мировой. И без берегов. Оно не исчезает и не накапливается, но участвует во всеобщем круговороте жизни. Отдаёт от себя пар для будущего и принимает в себя потоки настоящего.

Или оно выглядит иначе. Ты идёшь себе да идёшь, собирая подкидываемые тебе камешки событий. А былое никуда от тебя не уходит. Истекшая жизнь просто будто позади тебя. Позади, прямо за спиной. Ты ли её несёшь, сама ли она способна сопутствовать тебе, – не суть. Обернёшься без причины, так, оглянешься, и, – ох! Прошлое глядит на тебя и приветственно улыбается. Живое, звучное, яркое, свежее. Да, свежее. Будто мгновение назад произведённое на свет Божий. И жгучее переживание охватит тебя. Не исчезает минувшее, и никуда не удаляется. Оно действительно лишь позади тебя. В обычном укладе жизни своей ты знаешь о нём, но не видишь. А оглянулся, высунул голову из окошка своего уклада, встретился с прошлым глаза в глаза, и поразился увиденным.

Предстала непонятность: Что удерживает Прошлое? Память? Или что иное? Вопрос не простотакошный. Если память, тогда среди чего мы станем искать её наиболее выпуклое значение? Держалка? Плотина? Ну, да, плотина ближе по смыслу и образу, если продолжать соблюдение водной темы. То есть, память, – средство, удерживающее поток событий твоей жизни, и маячащая где-то впереди тебя. Несколько неожиданно, да? Оказывается, всё проистекшее раньше, по сути, находится там же, где и будущее: перед плотиной. А ты к ней постоянно приближаешься. Порой закидываешь ведёрко на верёвочке, зачерпываешь оттуда малую частицу обитания прошедшей и будущей жизни, подносишь ко рту, вкушаешь, и удивляешься.

А выглядит ли память ещё иначе? Выглядит. Память всяко выглядит. Возможно, сидит она в пространствах между нейронами и синапсами в твоей голове, среди загадочного коннектома. Но чем бы она ни представлялась нам, точит в сознании сомнение: точно ли именно память удерживает Прошлое? А не само ли оно не желает отлучаться. Сам случай, само переживание случая – всегда следует за тобой, и никуда не удаляется. Всё переживаемое тобой, остаётся без перемен. Живым. Потому и переживается. Не зацепляется и не обволакивает. Присутствует. Не хочешь, не оглядывайся, не смотри туда, на когда-то переживаемое. Тем более, прямо в глаза. Ведь когда ты смотришь на некий предмет, он предстаёт пред тобой сугубо в настоящем времени. А стоит взгляд отвести в сторону, – уже оказывается там, в коннектоме.

Так и здесь. Выбирай: или час от часу гляди на Прошлое как таковое, всамомделешнее, и заново переживай его; или откладывай в неизведанную память, делая пометки на её карте, дабы жизненный кусочек потом раскопать воображением, да оглядеть с высоты времени сквозь разноцветный туманец.

И жизнь тоже тобой воспринимается подобно тому. Либо она поминутно откладывается в твоей памяти, либо предстаёт перед тобой глаза в глаза, когда ты взглянул на неё, никуда от тебя не уходящую.

Говорят, когда человек умирает, вся его истекшая жизнь проявляется и проносится перед глазами. Не знаю, не могу утверждать, придётся проверить на себе. Но и не обязательно умирать, чтобы видеть свою жизнь. Мы знаем, где она находится. Жизнь всегда здесь, вокруг. А её прошлое – чуточку позади. Не мешает минувшее жить дальше, не путается, как говориться, под ногами. Прошлое – телега. А ты – лошадь. Ты её тащишь. Лошадь ведь не оглядывается на телегу. Более того, ей на глаза устанавливают шоры: пусть глядит вперёд.

Ладно, с лошадью и телегой мы попросту немного позабавились. Сравненьеце эдакое плосковатое вышло. Другого примера, более изысканного и выпуклого мы сочинять, пожалуй, не станем. Главная мысль уже понятна и без того. Жизнь никуда не уходит. И, благодаря её всегдашнему присутствию, перед смертью, когда впереди нет ничего, – всё, бывшее за спиной, проступает сквозь тебя и видится целиком.

Человек, павший на дно лодчонки и свернувшийся в калачик, обернулся назад…

* * *