У меня ничего не осталось.
Мне больше ничего не принадлежало.
Я была полностью его. Каждая часть меня принадлежала ему — моему Господину.
И я ненавидела это каждый божий день.
Я желала, молилась и надеялась, что придет мой Прекрасный Принц. Может, он прискачет на красивой белой лошади. Он посмотрит на меня с любовью и унесет меня прочь. Он спасет меня от плохих людей. Мы уедем на закате в его замок.
И потом он полюбит меня всем сердцем.
Мы будем жить долго и счастливо.
Но это была только мечта. Фантазия, которую я создала в своей голове, чтобы остаться в живых.
Когда мой Господин касался меня, я закрывала глаза и представляла его моим Прекрасным Принцем.
Я продолжала притворяться. Каждую минуту своей жизни я делала вид, что это не моя реальность.
Но иногда было тяжело. Когда боль становилась слишком сильной, когда крики не прекращались, я больше не могла прятаться.
Когда мне казалось, что мои внутренности разрываются, я не могла прятаться. Мне приходилось сталкиваться со своей реальностью.
И это был еще один день. Я снова была голой. Большую часть времени нас держали голыми.
Они сказали, что это для облегчения доступа. Чтобы они делали с нашими телами все, что захотят.
Нам сказали носить наши знаки — их знаки — с гордостью. Когда наши тела были синими и зелеными, мы с гордостью носили их. Мы расхаживали, показывая, насколько хороши наши Господа.
Процесс повторялся. День за днем. Ночь за ночью.
Некоторые женщины были здесь с детства. Остальные — с подросткового возраста. Но никто не был старше двадцати.
Меня забрали восемь месяцев назад.
Восемь месяцев назад мне было восемнадцать лет.
Два месяца назад мне исполнилось девятнадцать.
Каждый месяц Господин напоминал мне о дате, когда меня забрали. Это был наш юбилей.
Я продолжала считать месяцы в голове, стараясь не потерять этот небольшой проблеск внешнего мира. Отчаянно пытаясь удержать нить с тем, что осталось от меня.
В отличие от того, что думал Господин, я еще не потеряла рассудок.
Я была еще жива.
Он думал, что я мертва.
Он думал, что я идеальная рабыня.
Он думал, что я просто еще одно домашнее животное. Еще одна кукла, с которой можно поиграть. Еще одна марионетка, с которой можно делать все, что он хочет.
Но я еще не потеряла надежды.
Он думал, что я принадлежу ему.
Но он ошибался. Так сильно ошибался.