Как стать хорошим государем: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Так какой же, батюшка?

– Серый. -Кот всмотрелся в глаза Кощею и убедился, что они действительно стального цвета.

– Чур меня, – сказал Баюн, перекрестился опять левой лапой и бочком двинулся к двери, бормоча невнятно: "Всю жись были черные, и тут вдруг серые. Пойду-ка я, пожалуй, пока жив".

Выпроводив кота, Кощей вынул из кармана халата зеркальце в серебряной оправе и долго рассматривал глаза – сначала правый, потом левый. Глаза были, как глаза. То серые, то зеленые, то карие, а то – что греха таить – и черные. Все-таки он не просто старик, все-таки он волшебник. Насмотревшись в зеркальце, Кощей перевел взгляд на окно, за которым пышно цвела сирень и только хотел подумать: "Эх, хорошо! Теплынь-то какая!", как тут же осекся. "Ну уж, нет. – нарочито громко сказал он, отводя взгляд от весенний благодати. –  И ничего приятного в этой весне нету. А от лета вообще одни неприятности. Вот если б дождь, да подольше…" – и потом уже занялся нелегкими государственными делами.

Случай седьмой. Патриот

Когда-то Кощей любил путешествовать. Любил с обнаженной шпагой укутанный плащом скользить по опасным улицам Парижа или Севильи. Любил поиграть в шахматы с индийским раджой. Любил сочинить хокку на падение лепестка вишни. Но с возрастом (только не говорите про возраст с Кощеем. Сам он себя не то что старым, а и пожилым не считает) приобрел удивительную привязанность к родным местам. И что самое поразительное, родиной он считал не вотчину свою, тридесятое царство,а Россию.

Иногда, впрочем, выбирался заграницу.

Вот сегодня, например, материализовался он на набережной одного итальянского городка. Идет, по-хозяйски оглядывает окрестности и хает все местное помаленьку. А надо сказать погода с утра затеялась не очень. Мелкий какой-то дождик накрапывает, тучки набегивают, гром погромыхивает. Идет Кощей и думает

– Славная погодка! Почти, как в Питере. Хотя не то. Нет, совсем не то. Парит тут как-то, дышать тяжко. А в Питере-то то ли дело! В Питере свежесть такая, жасмин расцветает, благорастворение, одним словом!

Спустился с набережной, ковырнул носком ботинка песок…

– Ну, что, – говорит – песок, как песок. Полно и на балтийском побережьи такого песка. А на Соловках так даже и лучше. А хорошо сейчас на Соловках! Мошка кругом вьется… а тут ни одного комара, тьфу ты, пропасть – и рожу такую скорчил, будто самая прелесть жизни заключается в наличии комаров.

Вернулся на набережную, оглядывается недовольно

– Ну, набережная и набережная. Плохонькая, надо сказать. То ли дело в Питере! А и в Перми, ей богу, не хуже. А уж в Петрозаводске.. эх…

Свернул на главную улицу, полную магазинов. Смерил взглядом сосновую аллею.

– Ох, кривенькие какие! Не то, что наш кедровник. Там от одного духу любой артрит вылечивается.

Но тут взгляд Кощея остановился на витрине, за которой блистали чудесные, умопомрачительные, божественные штиблеты.

– Да, – сказал он. – Вот обувку они умеют делать. В этой-то обувке да по нашим просторам! – просиял улыбкой и решительно вошел в магазин.

Случай восьмой. Для чего и почему

Кощей был знатоком этикета. Он прекрасно умел разделывать лобстера, извлекать нежное улиточье тело из панциря и вкушать перепелов, обмакивая длинные холеные пальцы в миску с лимонной водой. Но в последнее время все эти умения ему не пригождались.

Став сторонником ЗОЖ, он перешел на пресные каши на воде, тертые овощи, безвкусные паровые котлеты и разнообразные смузи. Как понимаете, для всего этого вовсе не нужны те шестнадцать предметов столовой сервировки, которые хранились в сокровищнице великого мага.

Ну да, в сокровищнице – а где еще должны храниться ложки, вилки, щипцы, странные иглы и тому подобная утварь, рукоятки которой сделаны из чистого золота и украшены редким розовым и черным жемчугом?

Вот, собственно, в жемчуге все и дело. Проверяя в очередной раз тяжелый ящик со столовыми приборами, казначей Кощея охнул от ужаса: прекрасный нежный роскошный жемчуг подернулся тусклым налетом и словно бы даже зашелушился.

– Вот я болван! – хлопнул себя по лбу казначей. – Совсем забыл, что жемчугу нужно прикосновение живых рук! А я только проверял на месте ли приборы да пересчитывал их. И так тридцать лет. Конечно, перламутр состарился!

Очень не хотелось докладывать обо всем бессмертному царю, но пришлось. Кощей посуровел лицом, хмыкнул и смолчал. Казначей стал белее мела и рухнул на колени:

– Помилуйте, Ваше величество! Не велите казнить!

Кощей досадливо махнул рукой.

– Да я не на тебя сержусь вовсе. Вставай, вставай! Я себя, негодника ленивого, ругаю. Надоело мне, вишь, над златом чахнуть. Совсем я забыл, откуда этот обычай у меня появился. А как над ним не чахнуть, как не перебирать его пальцами, если не только жемчуг драгоценный, но и простые медные монеты любят, когда их ласкают пальцами, когда на них не надышатся, когда их уважают! А я уж полвека в кладовые не спускался. Непорядок!

И Кощей немедленно издал указ, предписывающий правителю тридесятого царства (то бишь самому Кощею) еженедельно по вторникам и пятницам с двух до четырех дня чахнуть над златом.

Случай девятый. Из жизни котов и Кощеев

– Чот я устал, – подумал как-то посреди рабочего дня кот Баюн. Спрыгнул с цепи, перестал сказывать сказки и петь песни, цепь смотал с дуба и загнал мимопролетавшей бабе-яге, как модный аксессуар работы известного дизайнера А. С. Пушкина.