Романтики Московского метро: читать начало книги онлайн

Глава 1. Бормотун бурчит

– Осторожно, двери закрываются, следующая станция Сокольники. Уважаемые пассажиры, при выходе из поезда не забывайте свои вещи.

«Пфффф!» – вагон по прозвищу Бормотун закрыл двери и посмотрел на хорошо знакомого пассажира. Вот уже полгода пять раз в неделю этот молодой человек садился на Лубянке в одно и то же время. А на словах «следующая станция Сокольники» Бормотун креслом чувствовал, как запомнившийся пассажир начинал ёрзать. В стекле вагон ловил его взгляд, полный надежды. Бормотун даже знал, чего ждал молодой человек, смотря на его вторую дверь. Точнее, кого.

Её.

Она впархивала всегда во второй вагон с конца поезда на станции «Сокольники» в восемнадцать сорок четыре или восемнадцать сорок пять раз в неделю. И никогда не садилась – ведь ей было ехать всего две остановки. Красивая она или нет, Бормотун не мог сказать точно. Он был пожилым, и ему нравились дамы в возрасте, особенно в шляпах. А она была молодая и без шляпы, даже зимой. Вагону нравилась лишь её походка – лёгкая и порхающая.

Когда её не было, пассажир барабанил пальцами по солидному чёрному портфелю. Этот негромкий звук раздражал Бормотуна. Он не любил не только звук, но и портфель, странно смотрящийся у столь молодого человека, которому бы в футбол гонять.

Вагон знал о футболе не понаслышке. Однажды куча ребятни в форме гоняла настоящий мяч по его полу. Это так развеселило Бормотуна, что он застучал по рельсам, как ещё никогда не стучал: «Тюх-пытюх. Тюх». Жаль, что игра длилась недолго – на детей шикнул взрослый.

– Вечно взрослые всё портят, – забурчал старенький вагон, вспоминая. – Только малыш начнёт на окне пальцем рисовать или смеяться громко, так обязательно кто-нибудь к порядку призывает.

Вагоны любят не только смех и детей, но ещё и встречи. В огромном мегаполисе так трудно найти кого-нибудь невероятно родного. Чтобы соединить подходящих друг другу людей, вагоны идут на разные хитрости – встают в туннелях, в исключительных случаях гасят свет, уговаривают машиниста поспешить или задержаться. Машинисты и поезда вообще часто устраивают сговоры и помогают тем, кто об этом так никогда и не узнает.

Бормотун в силу возраста был не только мудрым, но и внимательным. Он часто замечал, что девушка нет-нет да бросала взгляд на этого молодого человека. Но тот делал вид, что погружён в свои мысли. «Неужели он думает, что этот взгляд предназначен не ему?!» – Вагоны иногда не понимали человеческой глупости и трусости.

Глава 2. Семь минут

Сергей полгода не задерживался на рабочем месте после восемнадцати ноль-ноль. С тех пор как нечаянно увидел её три раза подряд. Тогда болела мама, и он спешил домой. Сергей запомнил время и продолжил спешить, даже когда мама поправилась. Сотрудники думали, что его мама так и хворала. Но Сергей спешил к любимой – только она о том, что любимая, не знала.

Сергей ждал её, с надеждой смотря на дверь. Бывало, её не было, и тогда он грустил, думая, что она заболела. Но это было не страшно. Пугала другая мысль: «А если она сменила работу?»

Встреча длилась недолго – всего лишь пять минут. Она стояла, а он сидел – ведь на Лубянке легко занять место. Она выходила на Черкизовской, ему же было до следующей – до Бульвара Рокоссовского.

И он собирался к ней подойти. Правда собирался. Но месяц проходил за месяцем, а он продолжал собираться с духом дальше.

Сегодня она зашла не одна. За руку её держал высокий и тощий мужчина с жутко длинным носом и очками на нём. Очки не шли мужчине, а мужчина не шёл ей. Лицо Сергея потемнело, а вагон зашипел дверьми и сказал: «Ххххрррр», набирая скорость.

С того дня верзила сопровождал её каждый день. С ним она делалась ненастоящей, хоть и смеялась и иногда краснела. Они болтали все пять минут без перерыва, и молодой мужчина часто закрывал от Сергея её лицо.

Двадцать пять дней Сергей глядел на них, а потом решился и пообещал себе, а заодно и московскому метрополитену: «Когда она будет одна, я подойду».

Вагон Бормотун заулыбался, скрепляя клятву скрипом колёс на внеурочной остановке в туннеле. Наконец-то человек, который ездит на этой ветке в одно и то же время в одном и том же вагоне и смотрит на одну и ту же девушку, на что-то решился! Это стало главной новостью, передаваемой вагонами ночью.

Ох, вагоны метрополитена те ещё болтуны – им только дай пообсуждать пассажиров. Если прийти с блокнотом в депо и посидеть там тихо-тихо, то столько историй можно записать – как эту, например.

Глава 3. Запоздалая решительность

Итак, Сергей решился и даже дал клятву спустя двести семь дней, сто сорок три поездки, две тысячи пятьсот сорок девять взглядов и несмотря на голоса страхов и комплексов в голове.

– Лилипут, – у Сергея в ушах часто звучал знакомый голос Клавки. Одноклассница вечно его задирала. Он подрос, конечно, с начальной школы, но с метром семьюдесятью не записаться в баскетбольную команду. А он мечтал и о баскетболе, и о высоком росте.

– Краснеешь, как девушка на первом свидании! – от Борькиного голоса всегда шёл холодок. А ещё другом назывался. Сергей только потом понял, что Борька дружил с ним ради списывания. А так первым смеялся над стеснительностью и тем, что Сергей с книгами сидел вместо того, чтобы на дискотеках плясать.

– Девушки весёлых любят, а ты умный слишком! – это мама переживала, что сынок у девушек популярностью не пользовался.

– Очень ты молчаливый. Первый разговор – самое главное! – ох уж эта тётя Маша, любила лезть не в своё дело.

Сергей закончил институт и каждый день ездил на работу, получая приличные деньги. Его ум оценили по достоинству, но голоса в голове не смолкали, и девушки в жизни не появлялось. Бывало, к нему подкатывали девицы с работы и заводили разговоры на отвлечённые темы, но он краснел, а в последнее время вспоминал об этой безымянной девушке из метро.

Чем она запала ему в душу? Может тем, что напоминала его. Она была всё время одна. Серьёзное лицо. Задумчивый взгляд. Сергею казалось, что она думает о том же, что и он: о голубом небе и вдохновляющих стихах, о далёких звёздах и тёплом песке, о прочитанных книгах и о том, как важно, когда кто-то рядом. И можно говорить обо всём, что на сердце. И не нужно ходить в бары или на дискотеки, обсуждать последние новости и сплетни.

Но уже месяц она была не одна и смеялась, и образ, нарисованный воображением, рассыпался. Но ездить в это же время и в этом же вагоне Сергей не перестал. Он ловил на остановках заливистый смех девушки. А ещё он поймал её имя: Вероника. Красивое, длинное, необычное. Такое имя он встретил в первый раз в жизни и теперь катал на языке: «Вероника Сёмина». Сёминым был он. И ему хотелось, чтобы она стала его женой.

Но вот уже тридцать семь дней она стояла с этим несимпатичным верзилой и смеялась, а Сергей сидел один.