А вот и ступеньки выбитые есть. Хм, это очень странно. Кто мог сюда ходить? Хотя, в старые времена каких только культов не было. Может сюда спускались разные почитатели «Кракена» и приносили ему жертв. Не знаю, но надо подниматься, скоро меня выбросит из игры. Хотя стоп, а что это там блеснуло у дальней стены в куче костей?»
Разобрав кучу костей, я раскопал два меча и два кинжала. Хорошо, что это игра, а то я бы и не полез, наверное, туда. Хотя и с осознанием того, что ты в игре копаться в истлевших останках довольно мерзко. Протерев от пыли оружие и осмотрев, я понял, что мечи совсем плохи: прочность почти на нуле, положительных статов нет. А вот кинжалы ещё были ничего: редкие и прочность одного девяносто шесть процентов, другого девяносто четыре процента.
«Душегуб» – имеет волнообразный клинок. Доступен с шестого уровня, имеет четырёхпроцентный шанс поглотить душу жертвы и усилить урон на семь процентов.
«Каратель» – клинок имеет треугольную форму, сужающуюся к острию. Доступен с шестого уровня. Плюс пять процентов к критическому урону.
«Да они же великолепны! Для моего уровня само-собой. Это явно лучше моего нынешнего ножа и даже ножны имеются. Ну вот теперь можно подниматься.»
Поднимался я ни много ни мало, четыре часа. На моё счастье, во время подъёма периодически попадались площадки, на которых я мог отдохнуть. Ну вот и поверхность. Перевалившись через край, я вывалился из какого-то колодца. По близости не было ни души, только шагах в тридцати возвышалась стена деревьев смешанного леса.
Отдохнув и пополнив запас сил, я, сверившись с картой, определил направление движения и вновь двинулся через лес…
Вспышка, темнота…
Глава 19
Вспышка, свет, вспышка…
«Как же я устал, так не хочу открывать глаза. Мама, почему? Я не хочу просыпаться, мне это все не нужно, ещё пять минут, пожалуйста ещё пять минут. Я устал. Папа, почему я? Зачем это все? Мне нужно поспать, мне нужно выспаться. Похоже я умираю. Где все?! Почему здесь так темно? Отдых, мне надо немного отдыха…»
Мягкая тёплая ладонь ложится на мою щеку, вытирает неизвестно когда появившуюся слезу и наваждение пропадает. Я вновь слышу окружающие звуки, уже почти родной скулёж колёс, фырканье лошадей.
«Нельзя сдаваться, Мир, открой глаза.» – в голове звучал чей-то до боли знакомый женский голос – «Всё хорошо. Мы рядом. Волноваться не о чем. Осталось совсем немного.» – голос стал глубже, начал обволакивать и вести за собой.
Вдруг я осознаю, что стою в очень тёмной комнате. В ней нет света, только сплошная «липкая» темнота. Совсем ничего не видно, одно пустое чёрное пространство. При этом я вижу своё тело весьма чётко. На какую длину не отведи руку, всё равно она видна, словно при дневном свете. Откуда-то из темноты начинает доноситься голос:
«Ничего не бойся! Скоро всё станет просто и понятно – ты снова обретёшь свои воспоминания. Твоя память вернётся к тебе…»
«Память? Моя память?!»
Вспышка, другой женский голос что-то говорит, я еле различаю несколько слов:
«Прошу, Мирослав, выясните, что случилось с моим сыном…»
Вспышка, противный пискляво-скрипучий голос почти визжит:
«Человека смерть, мы убивать мяса!..»
Вспышка, громкий рык, крик, грохот, визг… Среди всей этой какофонии иногда различаются обрывки фраз:
«Меня зовут Гранх… это Шила… Всё зависит от выбора…»
«Аааааааааа…» – я не выдерживаю этого всё нарастающего гомона, обхватив руками голову начинаю кричать от бессилия.
Внезапно все звуки оборвались, и я слышу только свой истошный крик.
«Всё хорошо, Мир, всё хорошо.» – вторая ладонь легла мне на щеку. Держащие мою голову руки словно здесь, но и не здесь.
«Открой глаза, Мир, открой глаза. Дыши глубже. Почувствуй пламя в своём сердце. Разожги его. Открой глаза.»
Глубокий вдох – медленный выдох, глубокий вдох и снова медленный выдох…
«Пламя в моём сердце? Я должен почувствовать пламя в моём сердце!»
Лёгкий треск и гул начинает наполнять пространство, а может это лишь игра моего воображения.
«Хм, а стало теплее. Светлее? Да, действительно стало светлее. Так, надо сосредоточиться: